И теперь, когда я глядела на светлое грустное лицо мальчика, прилипшего щекой к холодному металлу, у меня разрывалось сердце.

Мать гладила его по голове через решетку и, увидев нас, не сказала ничего, только лишь склонившись в поклоне. Она тоже выглядела грустной и несчастной. В отличиие от Ильнарион, что стояла напротив, с другой стороны от нас, и, сложив тонкие руки на груди, смотрела с ненавистью и открытым раздражением.

Ее длинные серебристые волосы рассыпались по плечам и все еще делали даркессу похожей на нимфу или волшебную фею. Даже пребывание в казематах Чертога не сделало ее некрасивой. А любые малейшие следы страшных ран, полученных ей во время боя, каким-то дивным образом полностью исчезли. Разве что это было следствием приснопамятной драконьей регенерации… Лишь рваная обожженная одежда еще напоминала о случившемся, но и в ней Ильнарион выглядела горделиво и привлекательно.

– О, кто пожаловал к нам в день собственной коронации! – выдохнула она, приблизившись к решетке. – Неужели стало скучно? Или не хватает огонька в постели? – усмехнулась она, оскалившись не хуже вампирш Шеллаэрде. Это было так не похоже на вечно спокойную и уверенную в себе даркессу, которая умела так красиво улыбнуться, что все вокруг попадали под чары ее обаяния. Но, видимо, пребывание в камере изменило и ее, разве что не внешне, а внутренне. Похоже, она не верила, что сумеет спастись отсюда. – Что, человеческая девка оказалась скучновата и вы решили скрасить первую брачную ночь новыми острыми ощущениями в казематах, ваше императорское величество?

– Ильнарион, замолчи, – зашипела на нее мать Альтариона. Кажется, ее звали Серфинарион и она приходилась сестрой Ночной Искре. Возможно, поэтому их обеих и поместили в камеры друг напротив друга.

А Айден даже не повернул к злой даркессе головы, глядя только на меня. И вдруг проговорил:

– И ты думаешь, что вот на “этом” я мог бы жениться? – проговорил он, мрачно стиснув зубы и кивнув в сторону Искры.

– Ах ты!.. Да я же все ради тебя!.. – закричала Ильнарион, но Айден вдруг повернул к ней голову.

Всего лишь один взгляд – и вокруг нового императора Райялари полыхнула такая чудовищная аура силы, что у меня на миг закружилась голова. Кожу закололо словно тысячью невидимых иголочек.

А Ильнарион вместе с сестрой, хрипло вздохнув, упали на колени, будто не смогли удержаться на ногах. Упал и Альтарион, всхлипнув:

– Мама… мамочка!

Я схватила мальчика за шкирку и прижала к себе, поднимая с колен. Несколько мгновений он с трудом стоял, но затем кивнул и, вяло улыбнувшись, попросил отпустить.