Поначалу я попыталась отправить государю еще одно послание, но уже не короткую записку, а обстоятельное письмо, где хотела привести разумные доводы в пользу нашей невиновности. Я была красноречива и убедительна, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Впрочем, узнать, насколько это так, мне не удалось. Письмо попросту не приняли. Ни от меня, ни от Тальмы, ни от прислуги графа Доло. Передо мной будто воздвигли стену, преодолеть которую, казалось, никому не под силу.

И теперь единственным, кто мог хоть как-то повлиять на государя, оставался магистр Элькос. Только вот пробиться к нему было столь же невозможно, как и отправить письмо королю. Я изыскивала способы поговорить с ним, но маг, как обычно, оставался подле господина, а от меня не принимали никакую корреспонденцию, даже предназначенную Элькосу.

– Что же делать? – вопросила я у дядюшки, когда мы остались наедине.

– Ума не приложу, – ответил он. – Я сейчас неугодная персона, со мной почти никто не разговаривает. Даже те, кто не верит в обвинение, предпочитают держаться в стороне, чтобы не попасть под опасное обвинение. Ришем и его свора не держат языков за зубами, по дворцу ходят совершенно дикие сплетни. Они продолжают уничтожать нас и нашу репутацию.

– Государь говорил с вами?

– Самое удивительное, что нет. Он устроил разнос ее светлости, меня же просто удалили из Кабинета. Из этого я делаю вывод, что главной зачинщицей считают ее. И если сказать по совести, даже я уже начинаю задумываться, что обвинения имеют смысл. Понимаю, что это полнейшая ерунда. Сейчас, когда мы так близки к успеху, ей подобные выходки совершенно ни к чему, но, раздумывая, вижу логику. – Его сиятельство покачал головой. – Этак я и в свою вину уверую. Но как же складно придумано… – И вдруг воскликнул: – Я – старый дурак! Я ведь уверился, что ему нечего нам противопоставить. Меня усыпило это бездействие! – А после и вовсе хохотнул: – Я часто воспоминаю, как он сопровождал нас до резиденции после своей прогулки. Какая обреченность была в его взоре, как горестно вздохнул, талант!

Я ответила кривой усмешкой.

– Он не бездействовал. Ришем пытался подобраться ко мне, только безуспешно.

– Да и не слишком-то он усердствовал, – отмахнулся дядюшка. – Я ожидал большего, и это усыпило бдительность. Теперь мы летим в пропасть, но я не понимаю одного, – я ответила вопросительным взглядом, и граф продолжил: – Почему в застенках только Гард? Нас уже должны были схватить или выслать из резиденции, но мы всё еще здесь, даже не под домашним арестом. Прошло полторы недели с момента, как государь вернулся и приказал схватить Гарда, и неделя, как вызвал к себе герцогиню. Однако на этом пока всё. Или же следователи собирают доказательства, или…