Герцог застал юную супругу в объятьях своего приближенного, и объятья эти были весьма жаркими. Герцог решил воспользоваться древним законом Аритана, который там до сих пор в ходу. Он вскочил на окно, собираясь во всеуслышание заявить об измене, и это поставило бы точку в их браке. И не только. Во дворец брата путь после этого был бы ей заказан. Наверное, последнее оказалось наиболее болезненным для герцогини. И когда супруг вскочил на подоконник, она бросилась к нему и толкнула. Его светлость закончил свой земной путь на плитах собственного двора, а его жена и ее любовник рассказали слезливую историю с романтической подоплекой.

После этого вдова вернулась в столицу, но не столько потому, что так рвалась в королевский дворец. Версии ее светлости о гибели мужа не поверили. Впрочем, и громогласно обвинять в убийстве сестру своего государя не стали. Опасное это занятие – пытаться обличать Стренхеттов, ваша милость. Королевский род не позволит испачкать свое имя. Они прикрывают грязные делишки родственников. Накажут по-свойски, но уничтожат каждого, кто только попытается вынести грязное белье из их дома. Они не просто опасны, ваша милость, они могут быть крайне жестоки.

Мне был понятен смысл последней тирады. Однако это не было дружеским предостережением, меня хотели напугать, а потому я не ответила и продолжила смотреть на его светлость. Теперь вздохнул он.

– В общем, – продолжил Нибо свое повествование, – герцогиня была вынуждена вернуться домой. Власть в герцогстве перешла племяннику покойного супруга ее светлости, а ей отправляют причитающуюся вдове ренту. Это отступные Аритана и условие брата, а после и племянника герцогини. Так что свой Двор она содержит на собственные средства. Король выплачивает тетушке содержание значительно ниже. Для всех сохранили сказку о несчастном влюбленном, нелепо погибшем в момент признания в чувствах своей жене, а ее светлость всеми силами пытается вырвать себе больше власти. Она амбициозна и честолюбива…

– Как и мы все, – ответила я. – Нет смысла очернять герцогиню, ваша светлость. О своей госпоже я понимаю достаточно, чтобы не пребывать в радужном убеждении, что она любит меня, как родную дочь. Но мне любопытно другое. Если вся эта история скрыта, то откуда о ней известно вам?

Ришем усмехнулся и развел руками:

– А как вы думаете?

– Селия, – утвердительно произнесла я. – Государь бы не стал рассказывать об этом своей любовнице и уж тем более родственнику ее покойного мужа. Зато Селия в вашей власти, она доверяет вам, а потому не имеет от вас тайн. – Теперь промолчал он. Я вернулась в кресло, уселась в него и, закинув ногу на ногу, продолжила: – Теперь я знаю больше опасных тайн, о которых, разумеется, буду молчать. Но остается другой вопрос, на который вы не ответили, ваша светлость – зачем вы здесь?