- Близится время, когда Александр и его матушка попадут на личный разговор с обер-секретарем, - сказал он, когда мы сидели в гостиной за графином вина. – Уверен, что Потоцкие находятся в страхе. Они загнаны в угол. Павлу Михайловичу стоит готовиться давать свидетельства о том, что предшествовало его заточению в монастырскую тюрьму.

- А что если поднять вопрос о смерти Варвары? – меня этот момент интересовал больше всего. – Ведь Александр убил ее! В этом нет никакого сомнения! Я думаю, Сашко согласится свидетельствовать в суде, да и Демьяна можно привлечь!

- В суде бытует формальная теория доказательств, в соответствии с которой показания мужчины считаются более важными, чем показания женщины. Показания представителя высшего сословия считаются более значимыми, чем показания лица, принадлежавшего к низшему сословию. Но показания служителя церкви оцениваются значительно выше показаний светского человека, поэтому свидетельства монахинь сыграли немаловажную роль в вашем деле, - объяснил граф. – Потому к свидетельствам цыгана могут отнестись с подозрением. Тем более, что обвинение очень серьезное. Но на всякий случай, поговорите с ним.

Будет очень обидно, если Потоцкий сможет избежать наказания за смерть Варвары. Пусть даже их с матерью накажут по всей строгости закона, но хотелось бы, чтобы бедная девушка была отомщена. А главное, чтобы этот гад знал, что возмездие за убийство Вари нашло его.

В эту ночь пришла первая весенняя гроза. Из-за ее приближения гости остались у нас ночевать, чему я была несказанно рада, потому что скучала по Тане.

Окно в нашей с Павлом спальне было открыто, и в комнату проникал воздух с запахом озона. Мне почему-то не спалось, душа тревожно сжималась от какого-то предчувствия и, накинув шаль, я подошла к безжизненно повисшей шторе. Ни ветерка, ни сквознячка. Все замерло в предчувствии надвигающегося ненастья, а на горизонте голубоватым огнем загорались набухшие влагой тучи.

В такие моменты мне всегда казалось, что молнии пытаются вырваться из небесной тюрьмы, вспарывая ее клубящиеся стены острыми стрелами. Они вспыхивали одна за другой, а вскоре к ним присоединились гулкие раскаты грома. От приближающейся бури еще сильнее сжималось сердце, и я не понимала причины своего волнения.

Внезапно мое внимание привлек белый силуэт, выделяющийся на фоне темного парка под отсветами молний. Я испуганно замерла, не сводя с него взгляда и вцепившись в подоконник. Судя по одежде, это была женщина. Казалось, она смотрела прямо на меня, стоя у большой ели. Первым моим порывом было разбудить Павла, но вдруг жуткая гостья подняла руку и указала на главный вход в усадьбу, а потом словно растворилась в темноте. У меня по спине поползли мурашки от догадки, кто только что подавал мне знаки. Это Варвара! Но что ей нужно?