– Это может, кто другой так не разговаривает, а я буду разговаривать так, как захочу.

– Но это неправильно.

– Ты удивишься, но твое мнение на счет того, что правильно, а что нет, меня абсолютно не интересует. Так что отвали и не докучай.

– Это не мое мнение, это общепринятая норма.

– Слушай, ты слова понимаешь или как? Я ведь уже сказала: отвали. Вот вернется принц и общайся с ним, и ему объясняй, что правильно, а что нет, а мне не надо.

– А что мне ему объяснять? Он и без моих объяснений ведет себя культурно и в соответствии с нормами, а вот ты нет.

– Не хочешь ему объяснять, не объясняй. Дело твое. Но и ко мне тебе придется перестать лезть со своими объяснениями. Я в них не нуждаюсь, и если сейчас ты это не поймешь, уже я тебе объясню как должно себя вести со мной, причем не словами, а уже действиями. Поняла?

– Драться со мной будешь? Считаешь, что сможешь со мной справиться? – оценивающим взглядом окинув маленькую фигурку Сциллы, иронично прищурилась Лана.

– Слушай ты, тупая курица, неужели не поняла еще, что принц не спорит со мной? Вот вернется он, и заставлю его или избить тебя, или еще лучше отправить на все четыре стороны. Хочешь? Нет? Тогда заткнись и отвали!

– Это подло! Я не сделала тебе ничего дурного, за что ты хочешь, чтобы он избил меня?

– Достала! – Сцилла решительно поднялась. – Еще одно слово и пожалеешь! Так что лучше заткнись!

– И не подумаю, – Лана проворно вскочила и стремительным движением схватила девочку за руку, намереваясь заломить болевым приемом.

Однако ей это не удалось, резким толчком перенаправив движение ее руки, Сцилла вывернула свою руку, одновременно ударив ее ногой в колено. Охнув от боли, Лана повалилась на землю. Но когда девочка попыталась схватить ее за руку, явно намереваясь взять на излом, она, перевернувшись вбок, сумела выскользнуть и через боль, сгруппировавшись, в прыжке поднялась. Но больше ничего сделать не успела, потому что моментально получила сильный удар ногой в солнечное сплетение, после которого потеряла сознание.

Очнулась Лана привязанной к дубу с кляпом во рту. Сцилла по прежнему сидела у кострища, в котором теперь полыхала огромная стопка сушняка, и рисовала что-то палочкой в траве.

Через некоторое время на лужайку у костра вышел Гранд. К поясу его были приторочены пять подстреленных куропаток.

– Дичь доставлена, малышка. Костер прогорит, и будем готовить жаркое, – с улыбкой проговорил он, отстегивая их от поясного ремня. – А где, кстати Лана?

– У дуба вон стоит, – Сцилла кивнула в ее сторону.

– Ух ты… как ты ее. За что так?