– Достала меня твоя цаца. Не объяснишь ей, что гонор свой ей лучше запрятать куда подальше, пошлю вас обоих лесом.

– Тихо, тихо… не надо угроз. Все объясню. Я еще вчера пытался, но видимо плохо до нее доходит, и необходимо повторить.

Гранд отдал куропаток Сцилле и, подойдя к Лане осторожным движением вытащил кляп:

– Ты не поняла вчера, что спорить и противоречить Сцилле не надо?

– Я всего лишь пыталась объяснить ей, что она неподобающе себя ведет с тобой. Кстати, почему ты позволяешь ей так себя вести? Это неправильно.

– Во-первых, это не твое дело, какие у нас с ней отношения, ну а во-вторых… Во-вторых, если тебя это так задевает, то считай, что она… что я… – Гранд задумался, подбирая слова, – как к матери я к ней отношусь, одним словом. И если ты хочешь подле меня остаться, то больше ни при каких обстоятельствах перечить ей не станешь. Поняла?

– Если так, то я больше не посмею, – нервно облизнув губы, Лана потупилась. – Извини.

– Это ты перед ней извиняйся, – развязав веревки, которыми она была привязана к дереву, Гранд кивнул на Сциллу. – Потому что если она тебя не извинит, то путешествовать дальше тебе придется уже не в нашей компании.

Несмело подойдя к девочке, Лана едва слышно выдохнула:

– Извини.

Однако та даже не повернула голову в ее сторону, продолжив неспешно ощипывать отданных ей Грандом куропаток.

Сделав над собой усилие, Лана глубоко вздохнула и намного громче повторила:

– Извини меня пожалуйста. Я больше не посмею так себя вести.

Но и тогда Сцилла никак не отреагировала на ее слова.

Лана обернулась к Гранду, стоящему неподалеку, и в замешательстве развела руками:

– Она не хочет со мной разговаривать.

– Это твои проблемы, – усмехнулся в ответ тот. – Сумела ее разозлить, теперь долго уламывать будешь, чтобы простила тебя она. Так что дерзай дальше, другой альтернативы нет.

– Чего нет? – непонимающе переспросила Лана.

– Выхода у тебя нет другого, как упасть на колени и слезно ее молить позволить тебе остаться с нами, – иронично пояснил он, с явным любопытством наблюдая за реакцией на его слова Сциллы.

А та, отложив недоощипанную куропатку, решительно поднялась, шагнула к нему и уперлась в глаза недобрым взглядом: