Со всей ясностью стало очевидно, что собственные планы придётся на время задвинуть куда подальше. В первую очередь предстояло браться за спасение живущих на последнем вздохе людей.

Нищета, которая лезла здесь изо всех щелей, продирала до оторопи, до слёз. Это при том, что, исходя из цифр в документах, сундуки бывшего хозяина ломились от монет.

Мы, конечно, добросовестно бодрились друг перед другом, но настроение рухнуло к отметке «ниже плинтуса». И от неожиданности представшей перед нами страшной картины, и от того, что сразу было даже не сообразить, с какого конца приниматься исправлять ситуацию.

По первому впечатлению, имение барона было немногим лучше, чем жилища его крестьян. Честное слово, брови лезли на лоб. Ну как можно было при наличии весьма солидных денежных средств позволить себе жить в таком свинстве?

Ладно. Я уже повторяюсь. Всё понятно. Нам досталось хозяйство «Плюшкина». Всё есть, как есть. Закатываем рукава, улыбаемся и пашем. Разбираемся, как грамотно помочь людям, покуда те с вилами не пришли к нам в дом устраивать революцию, ну и дальше по плану - чиним, что можно, остальное ломаем и строим заново. Вот прямо начиная с этих ржавых ворот и ограды.

Хотя, не станем горячиться и бегом бежать рушить несчастный неприглядный забор. Для начала стоило разобраться в том, куда в этом доме вообще самим-то прислониться. Вот с чем буквально с порога возникла проблема.

За имением, пока оно оставалось бесхозным, продолжали следить четыре человека. Две женщины – пятидесятилетняя Эмель и Кло – её дочка лет тридцати. Двором, садом, а также всей остальной мужской работой занимался ровесник Кло – Роли. Ну и руководил всей маленькой бригадой управляющий Олив.

Первые трое встречали нас с робкой приветливой настороженностью, что было вполне объяснимо. Прибыли новые хозяева, и чего от них ожидать – непонятно. Олив в своём потёртом, заношенном костюме неопределённого цвета, обмотанный растянутым шарфом, как будто стоял от них особняком.

Этот старик вызывал двойственное чувство. С одной стороны, больные влажные глаза мужчины, да и весь вид его вызывал сострадание. С другой… не знаю, не могла разобраться сразу. Дело даже не в общей неухоженности. Помня о том, каким было первое впечатление об Ито, я больше не торопилась судить о внутренних качествах людей по внешнему виду. Тут было что-то другое.

Вот, вроде, встретил нас «по уставу», разговаривал с почтением. И при этом интуитивно исходило от деда что-то едкое, желчное. Ладно, всего и сразу не охватишь. Будет время разобраться.