День за мелкими хлопотами незаметно закончился. Кирилл не стал тревожить Заряну — пусть обживается да с местным укладом знакомится.

Но усталость после долгого путешествия не помогла уснуть. Всё казалось, слишком громко шебуршит Лешко в соседней каморке, и бабы в поварне разговаривают так, что в башне слыхать. Иногда даже мерещилось, что капает где-то вода, будто Кирилл оказался вдруг в темницах. Он открывал глаза и убеждался с облегчением, что всё ещё лежит на постели в своих покоях. Он не хотел засыпать. Потому как знал, что снова придут сны о прошлом Корибута, о том, как он шёл к власти по крови, пролитой теми, кто пытался его остановить. Да и просто вразумить. Кирилл не хотел делить с ним эти воспоминания, не хотел становиться их частью, прикасаться к ним — гадко.

Он ворочался долго: то смотрел в окно, что сияло волшебным и холодным светом луны, то принимался разглядывать стены и потолок. А затем встал и, наощупь обувшись, пошёл в женскую сторону замка. Нехорошо так, да. И свадьбы ждать осталось недолго. Но мнилось теперь, что, если он не увидит Заряну тотчас же, то просто сойдёт с ума к утру.

Стража только провожала его недоуменными взглядами: чего это князь среди ночи по дому мотается? А уставшие чернавки в светлице боярышни встрепенулись, как птахи на ветках, потревоженных порывом ветра.

— Пошли прочь, — приказал Кирилл, и они друг за дружкой спешно вышли.

Заряна села на постели, подтянув одеяло едва не к подбородку. Длинные волосы мягкими волнами разметались по её плечам. Румянец смущения заливал щёки — разумела сразу, зачем пришёл. Но всё же спросила с оттенком строгости в голосе:

— Что-то случилось, княже?

Случилось. Многое случилось ещё до того, как повстречались ему пригожая боярышня на изломанном пути. Кирилл, скидывая на ходу рубаху, подошёл. Лишь на миг остановился — не испросить разрешения, а ещё раз взглянуть на девушку, что без конца так тревожила его. Не насмотрелся ещё. Она разглядывала Кирилла, затаив дыхание. Испугалась. И, знать, ещё пуще боялась того, что будет дальше. Но в следующий миг протянула руку и положила на его грудь там, где тяжёлым молотом билось сердце в нетерпеливом предвкушении. Задумчиво и осторожно провела по одному из давних шрамов на боку — напоминание о лютых поединках с Хальвданом и Вышатой ещё в отроческие времена.

— Я не обижу. И больно не сделаю, — проговорил Кирилл, осторожно проводя большим пальцем по её губам.

Заряна опустила глаза. Он мягко подтолкнул её обратно на постель и опустился сверху. Сверлящая боль в виске, которую он, оказывается, уже не замечал, унялась, как только девушка ответила на поцелуй — с готовностью и даже жаром. Белым мотыльком в темноте вспорхнула и упала рядом с лавкой ночная сорочка Заряны.