– Под такую музыку невозможно танцевать, и женщины странно поют, для чего она?

Я закашлялась, чтоб не засмеятся, надо же спутать солиста с женщиной, хотя, конечно, Ян к такой музыке совсем не привык.

Пришлось пояснять:

– Это мальчики поют, ну как мальчики. . лет под тридцать. Или за тридцать, я точно их возраст не знаю.

Ян вслушался в музыку.

– Может они, – он неопределенно махнул рукой, – кастраты?

– Они специально так поют, – я пожала плечами, – музыка как музыка, ходить, бегать, слушать, тренироваться.

Ян фыркнул и пару раз подпрыгнул на месте в ритме музыки. Посмотрел на меня наклонив голову. Прыгнул еще пару раз, стараясь попадать в ритм.

– Не понял.

Я расхохоталась. Двухметровый мужчина скачущий под "Muse" – выглядело это внушительно. По ощущениям, все равно, что стоять на пути у стада бегущих носорогов. Могут случайно затоптать, не заметив.

– Под эту музыку хорошо бежать, или удары отрабатывать, – я изобразила подобие боксерской стойки и пару раз махнула руками имитируя боксерские удары, – смотри: джеб, джеб, хук, апперкот. Я крута!

Ян выпучил на меня глаза и потребовал:

– Покажи еще!

Я смутилась.

– Да не умею я ничего такого. Давным-давно в какой-то спортивной программе видела и вот сейчас повторила.

– Все равно покажи, – настоял он.

Минут десять мы изображали из себя боксеров. Я по памяти показывала ему стойки, положение рук и варианты ударов.

Потом все-таки открыли дверь, решив не ночевать в холле.

За дверью оказалось помещение с серыми шкафами вдоль стен. Очень напоминающие кухонные: полки сверху, тумбы снизу. Парой столов и табуретами похожими на барные стулья.

Около одной стены стояли две «стеклянные» трубы заполненные наполовину прозрачной жидкостью.