Я бормотала что-то еще, бессвязное и бессмысленное, проваливаясь в дрожь и тепло его тела, которые пытались одолеть друг друга.

- Почему ты мне не рассказала про домогательства епископа Гамаса? – вернул меня к действительности король.

Я притихла, пытаясь понять, как он узнал об этом. Не сам же епископ рассказал…

- Витторино написал мне письмо, но не успел отправить. Я нашел этим утром в его документах черновик, - пояснил Генрих.

Так вот почему епископа Гамаса ждала более страшная расправа, чем повешение…

- Лорд-канцлер хотел тебе наябедничать, - откликнулась я. – Но это не имеет теперь значения.

- Это всегда имеет значение. Никто не смеет так поступать с королевой.

Мороз пробежал по коже от этих слов. Генрих просто помешан на королевской чести.

- Так не нужно поступать ни с кем. Ни с королевой, ни с кем-то еще, - тихо возразила я.

- Ты права, - помолчав, ответил король. – Я рад, что он не попал мне в руки. У меня было сильное желание устроить ему страшную казнь.

- Не надо… ничего не надо… - мне легче не становилось. Дрожь усиливалась. Еще не хватало убедиться в том, что Генрих – тиран и чудовище. Мне повезло, что с Гамасом расправился народ.

Послышались голоса слуг, Генрих остановил все расспросы одной фразой:

- Все в порядке, найдите королеве новую лошадь.

Он помог мне спуститься, крепко обнял за плечи и провел в замок, к моим покоям. Я шла, как механическая кукла, безучастно глядя на все вокруг. Я и впрямь казалась самой себе лишь игрушкой в руках Генриха, епископа, Витторино и других.

Король передал меня на руки служанкам, велел им сделать королеве горячую ванну и травяной чай и ушел, не попрощавшись.

ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

Через час я соображала гораздо лучше, и стало стыдно. Благодарность за спасение пересилила сопротивление единоличному и авторитарному решению короля, и я поняла, что мне следует послушаться и поехать на фронт. Но признать правоту короля? Уступить? От одной мысли об этом мне сводило челюсть.

Но это было необходимо сделать, иначе между нами опять начнутся споры и противоречия, а это ни к чему ни ему, ни мне.