-- Трогайте!

С ними осталось только двое солдат, и я подумала, что, пожалуй, это небезопасно. Тем более, что барон говорил про записку. Значит, в дом маркиза Вэнкса он возвращаться не собирается.

В карете резко пахло гарью и той самой жирной мерзкой вонью, которой благоухал весь район. Дэбби, испуганная всем этим, робко спросила:

-- Леди Элиз, может быть, отправим одежду в телегу? А для малышки достанем старый плащ?

Я передала ей перепуганную и тихо скулящую Белку, наклонилась и вынула из тряпок девочку. Не совсем кроха. Лет шесть, не меньше. Посадила ее к себе на колени и укрыла полой своего плаща: в карете было совсем не жарко.

-- Подождем, пока выедем за город, Дэбби. Сейчас не стоит тормозить.

-- Леди Элиз… – Дэбби что-то показывала мне глазами, а я не могла понять. И тогда она шепотом сказала: -- Ноги… Посмотрите на ее ноги.

Ноги малышки были перевязаны какими-то тряпками. Я сразу даже не заметила!

Закутав тихо захныкавшую девочку в свой плащ полностью, я усадила ее на сидение и, встав на колени, аккуратно развязала тряпки. Ожоги. Не сказать, чтобы совсем уж жуткие, но много мелких, как россыпь язвочек. Так вот почему малышка такая вялая и молчит! Ей просто очень больно. Эта боль сосет из нее силы.

Карету я приказала остановить, как только мы отъехали от сгоревшего квартала. Съехали с дороги в узкий переулок, чтобы не мешать проходу. На обочине выстроились обе телеги.