Одного из солдат я отправила с приказом купить меду. Хоть где:

-- Зайди в трактиры или на поезжай рынок, но достань! А еще хорошо бы купить ромашки сухой.

-- Вы, леди, не волнуйтесь Есть тут трактир знакомый поблизости, я быстренько…

Постучалась в один из ближайших домов. Пожилая служанка, покивав головой, ответила:

-- Конечно, леди, вскипячу. Такое несчастье у людей, такое несчастье!

Я отблагодарила ее медной монеткой. Тем более, что миску для того, чтобы обмыть раны малышки, она тоже дала. Правда, не доверяя, вышла сама посмотреть, не увезу ли я ее добро. В других обстоятельствах я, возможно, даже посмеялась бы этому.

Ждать солдата пришлось не так и долго – минут тридцать. За это время горячая вода, поставленная в котелке на землю, уже успела остыть. На бинты я пустила одну из своих блузок: чище ткани было просто не найти. Эта хоть отбеливалась лично Дэбби. Так что как минимум ее прокипятили. Конечно, не стерильные бинты получились, но лучшего у меня не было.

Пока Дэбби аккуратно поливала теплую воду на грязные ножки малышки, та начала тихонько поскуливать – ей, явно, было больно. У меня руки тряслись и в горле стоял ком: так жалко было девочку. Но я только велела солдату держать ее крепче. Начнет брыкаться, может сделать себе еще больнее.

С места мы тронулись где-то через час.

Тряпки я все же не рискнула выкинуть. Там были какие-то женские одежки, в том числе и добротное синее платье. А сверху всего этого - тяжелый и теплый мужской плащ, подбитый густым мехом. Похоже, ее отца. Приедем домой, попробую отчистить и проветрить.

Девочка дремала на моем сиденье, где настелили столько одежды, сколько нашли. А мы с горничной только и могли, что молиться за нее. Нервничающая Белка, с боязнью смотрящая на суматоху, неожиданно начала вырываться у меня из рук и, встав на задние лапы, попыталась вспрыгнуть на диван к ней.