А вот с Элиз все было не так. Да, он платит ей деньги за работу, кормит и дает кров, но он интересен ей совсем не этим. Достаточно вспомнить, как горели любопытством ее глаза, когда он рассказывал о дальних странах. Её замечания часто бывали парадоксальны и необычны, но всегда интересны. Она не долг выполняла, слушая господина, а получала от беседы удовольствие. Как, впрочем, и он сам.

Все больше барон склонялся к мысли, что стоит превратить фиктивную помолвку в настоящую.

«Приедем домой, я еще немного понаблюдаю. Сейчас она вольная, если притворялась, разница будет сильно видна.»

К сожалению, все эти мысли барон держал в себе, и не было рядом никого, кто мог бы ему сказать, прямо глядя в глаза:

-- Ты болван и зануда, Генри. Ты можешь упустить свое счастье…

***

Барон и капитан Стронгер вернулись из Вольнорка ровно за два месяца до Рождества: заезжали в пути к кому-то из соседей. Лорд привез мне из Вольнорка безумно дорогой подарок – роскошное колье с рубинами. Может, я и была не права, но брать его отказалась. Такие подарки можно делать жене или содержанке. Я не была для него ни тем, ни другим. И после моего отказа все как-то разладилось…

С этого же дня я заметила перемены в его поведении. Он как будто пытался разглядеть во мне нечто неведомое, но держался суше и холоднее. Дня через три я попыталась объяснить, почему отказалась, но он прервал меня и сбежал, сославшись на дела.

Капитан Джон Стронгер похудел за это время. Резче обозначились морщины, добавилось седины. Но, слава богам, больше не было этого мертвого взгляда, который я видела в день знакомства. Стронгер сейчас казался просто крепким, но уставшим и чуть оттаявшим от трагедии мужчиной, вспомнившим, что у него есть дочь.

Первые дни Белль, на зависть Миранде, таскалась за отцом хвостиком, но вскоре, поняв, что он никуда не денется, успокоилась и вернулась к обычным своим делам.