Вот так вот: без имени, без обращения…

Через некоторое время у моей комнаты раздались шаги, и когда Дебби выглянула за дверь, выяснилось, что там «почетный караул». Комнату охраняют два солдата, и мне запрещено выходить. Приказ лорда Хоггера. А входить ко мне может только Дебби.

Свеча в шандале догорала, а я бездумно смотрела на огонек и не могла понять, что же мне делать дальше?!

Утром в комнату принесли ширму и горшок с крышкой. Я уже давно проснулась, но выйти из комнаты мне не позволили охранники. Чуть позднее караул сменился. Дебби принесла кувшин воды, а пока помогала мне одеваться, рассказывала:

-- Маркиз уехал прямо с утра. Вроде как даже, они с бароном чуть поругались вечером, так что барон его провожать на крыльцо даже и не пошел. Йохан говорил: барон злился, что маркиз при всех гадостей наговорил, а не ему лично. А еще за завтраком лорд Стортон за вас заступался и говорил, что, может быть, еще все проясниться.

-- Дебби, а что в письме было?

-- Ой, леди Элиз, откуда же мне знать-то? Читать Иохан не умеет, да и кто бы ему дал-то?! А вы не волнуйтесь, леди. Глядишь, господь смилуется, и все как-нибудь разъяснится. А кушать я вам сюда буду приносить, уж Марта вас-то не обидит.

-- А лорд Стортон, говоришь, заступался?

-- Так лакеи сказывают, леди Элиз. Сама-то я не могла слышать.

В общем-то, так все и случилось: еду мне приносили в комнату, караул часто менялся, кое-что о жизни замка я узнавала из рассказов Дебби. Сидеть без дела, не понимая даже, как долго это потребуется, было совсем невыносимо. Я изводила себя дурными мыслями и единственное, что смогла придумать – достала нитки и челнок.

Барон счел нужным навестить меня только на третий день ареста.

-- Вы ничего не вспомнили? Ничего не хотите мне сказать?