Глава 48

Барон встал уже через четыре дня после того, как его привезли со свежей раной. И хотя первое время двигался весьма неловко, уложить его больше не получалось. Мы даже слегка повздорили из-за этого, но он уперся, как баран.

Я боялась, что рана, еле-еле схватившаяся, снова откроется, но обошлось. Вечером, когда меняла повязку, смогла сама убедиться в этом – местами чуть сочилась сукровица, но воспаления не было.

Эти ежедневные перевязки доставляли мне немало нервных минут, а барон, чувствуя мое смущение, хоть и не позволял себе никаких лишних движений, тем не менее улыбался каждый раз так, что хотелось его треснуть.

Меня смущал его жадный взгляд, я просто не могла смотреть барону в глаза: лицо заливало горячей волной, и я понимала, что безудержно краснею. Каждый раз из его комнаты я уходила с полыхающими щеками.

Даже Дебби, которую я для безопасности всегда таскала с собой, вздыхала и прятала глаза. Мне казалось, что в замке уже все всё знают и сплетничают, но спрашивать у нее не рисковала. Не хотела знать ответ.

Я понимала, что раздражаться надо не на него, а на себя саму…

Да, я была влюблена, как последняя идиотка. Это вызывало иногда такое сердцебиение, что я стала варить себе на вечер успокаивающую микстуру. Весьма гадостную на вкус, надо сказать.

Впрочем, помогала она не слишком хорошо, и я ворочалась ночами без сна, думая о том, как жить дальше. О том, кто я такая в этом мире. О том, кто все же солгал? Мой «отец», Барб, или все-таки маркиз? Вот с чего бы ему вдруг помогать лорду Хоггеру? Как-то это все подозрительно выглядит, надо сказать.