Проходя мимо палаты старого профессора, я услышала недовольное бормотание. Кто-то ходил, шаркая, по комнате и чему-то возмущался. Экран был сдвинут в сторону, оставляя щель для ночных дежурных, и я не смогла побороть любопытство. Да-да, то самое, которое убило каффу. И, вероятно, не одну.

– Профессор Мюблиум? Как вы? – тонко прошептала в светло-серую дымку, заполонившую палату.

Меня еще пошатывало от головокружительного поцелуя, и все вокруг казалось немного нереальным. Туман шел от артефакта, напоминавшего высокий узкий чайник. Внутри него побулькивало белое зелье, а создаваемый пар пах целебными травами.

– Какой же я идиот! Расшатался… Разболтался… – бубнил он, путаясь и в ногах, и словах. Ничего вокруг не замечая, профессор запинался о собственную кушетку, разворачивался и возвращался к окну. – Он теперь закрыт! И все из-за меня… Ой, нет, не то. Как наоборот, душечка?

Он резко обернулся и посмотрел прямо в глаза, и я изумленно распахнула рот. Не факт, конечно, что Мюблиум меня признал. Может, вообще за призрака принял в этом тумане. Но поинтересоваться моим мнением это ему не помешало.

– Открыт? – подсказала осторожно, заходя внутрь.

Надо, наверное, уложить его обратно в постель и позвать дежурного целителя, пока он себе чего-нибудь в тумане не разбил.

– Точно! Или раскрыт… А может, разверзнут? – он почесал седой висок и устало наморщил лоб. Словно не первый час пытался решить сложную задачку, что никак ему не давалась. – И он такой весь… Как объяснить? Ох, не помню слово! Дырявая голова!

Я сочувственно вздохнула и поднесла ему стакан с водой. Это самое страшное, что может случиться с великим умом. Забвение.

– Помоги, душечка, – вдруг схватил меня за локоть и подтянул к самому своему носу. Вперил в меня безумные водянистые глаза, пытаясь разглядеть. – Тусклый… но только наоборот.

– Блестящий?

– Умница! Ух, как он сверкает! – воскликнул тот восторженно и отпустил наконец мой локоть. – Но тот, другой, тоже хочет себе такой блеск. Понимаешь, душечка… оно ведь каждому хочется. Да не каждому дано.

– Не понимаю, но очень сильно пытаюсь, – заверила старика, у которого от напряжения уже жилка на виске вздулась.

– Но когда спешишь, все выходит плохо. Никогда не торопись, делая что-то важное, душечка! – он строго погрозил мне дрожащим пальцем. – Ему пришлось… пришлось поторапливаться… Видишь ли, она потерялась. Ах, нет же…

– Нашлась? – я уже уловила «обратную» систему. Многие слова он помнил наоборот.

– Нашлась! Обнаружилась сама по себе, представляешь, деточка? – его изможденное старческое лицо озарилось ликованием. – Небывалое!..