– Ты так чудесно пахнешь, Эйвелин, – она приблизилась, втянула ноздрями воздух и погладила меня по щеке. – Данн вечно перебивает все парфюмом. Вкусно, конечно, но я люблю чистый аромат. Нежный, невинный… У тебя он совершенно особенный. Что-то такое девичье-цветочное, свежее. Мой сын не может в полной мере его оценить, потому что упрямый идиот…

– Не трогайте меня, – просипела, делая шажок в сторону. И еще один. К лестнице.

– Я не причиню тебе вреда! – возмущенно воскликнула женщина, и ее глаза полыхнули рыжим золотом. А затем их вновь застелило чернотой, сливавшейся со зрачком.

Похоже на Даннтиэля, но все-таки по-другому. Золотая радужка сияла в разы ярче, а сменившись на черноту, стала давить, пугать, обволакивать, топить в этих омутах…

Побочный эффект.

Дурная наследственность!

– Причините, – уверенно закивала я, стряхивая с себя гипнотическую вялость. Съеживаясь внутри до состояния сушеных ягод.

– Вовсе нет! Я не затем сюда…

– Правда? Вам впервые причинять людям вред? – вскрикнула, обвинительно тыкая пальцем в свой гудящий висок. – А мне? Мне вред вам причинять тоже впервые?!

– Ты очень умненькая, но… очень глупенькая, Эйвелин, – вздохнула она с сожалением, пока я спиной забиралась вверх по лестнице, бросив у ее подножия свой чемодан.

Может, хоть по нему меня найдут. Но будет поздно. Видит Варх, будет поздно.

– Если хоть коснетесь меня… Данн вам не простит, – выдохнула обреченно.

Миэль не поднималась за мной, но это было делом времени. В ректорской башне на пути к смотровой площадке всего несколько кабинетов и хозяйственных помещений, и в каждом из них не спрячешься. Не от нее. Глупо пытаться скрыться от темноты в темноте.

– Знаю, что не простит. У него накопился ко мне список претензий… Еще с рождения, – вздохнула сирра, разглядывая нижнюю ступень. – Мне стоило сразу понять. Почувствовать, что барьер невинной девчонке сломали намеренно…

– Вот стоило! Правда стоило! – вскрикнула обиженно, скользя рукой по перилам, чтобы не навернуться.

– Но я была опьянена ее чистотой… и так хотелось поверить, что это просто болезнь… – шептала она удрученно. – Что жертва при смерти, и ее можно забрать… Можно! По закону! Такую сладкую, такую непорочную…

– Вы чудовище.

– Я тебе не враг, – она внимательно проверила свой маникюр, погладив каждый розовый ноготок. И от этого небрежного жеста все внутри скрутилось.

– Вы… травили темным ядом… собственного сына…

– Вовсе нет! – она вскинула на меня чернеющие глаза. – Упрямый мальчишка! Вархов манипулятор, шантажист… Данн умеет убеждать.