– Все настолько ужасно? – Аарон ходил вокруг костра, сжимая свои большие и сильные руки в кулаки, похожие на молоты. Я чувствовала злость в его душе и честно сказать, хорошо понимала его. Всем нам было больно от собственного бессилия.

– Этот человек болен и порой его действия не поддаются объяснениям. – Тихо сказал Нокс. – Когда он смёл нас с подступов к границам и вошел в ближайшее поселение, то устроил там настоящую резню. Его люди резали и пытали мужчин и детей, а женщин…– Картер сглотнул и зажмурил глаза, говорить об этом было нелегко, да и не требовалось, все присутствующие итак поняли.

– Говорят, что Хорн по пути к столице собирал девушек из всех поселений и городов. – Корнуэл смотрел в огонь, немигающим взглядом и ворошил палкой дрова. – Наши люди, что рискнув собой, остались в замке на службе, передали сегодня весточку. Этот ублюдок поместил женщин в дворцовые камеры пыток, которые были закрыты после смерти Эдмунда Ливитийского. Сейчас у него нет на них времени, потому что он продолжает отчищать город от всех не покорившихся, но через день или два им не избежать пыток.

– Мы должны их вытащить, – сказала я, резко поднимаясь с земли.

– Сейчас это невозможно. – Аарон посмотрел в мои глаза с сочувствием.

– Не смотри так на меня! Ты знаешь, что их ждет!

– Знаю. Но сейчас мы ничем не сможем им помочь, – тверже и уверенней произнес капитан.

– Сейчас не можем? А когда сможем?

– Эйвери! Мы должны отвести этих людей в укрытие и продумать наши дальнейшие действия.

– Это займет слишком много времени. Слишком много! – в отчаянии закричала я.

– Если пойдем туда вслепую, то погибнем! – мягко сказал правитель Истиан.

– Но мы не можем просто их бросить! – разозлилась я. Мне страшно было подумать, как напуганы эти женщины сейчас и сколько всего им еще предстоит пережить. Аарон открыл было рот, чтобы ответить, но правитель опередил его.

– Иногда приходится идти на подобные жертвы, чтобы спасти всех остальных.

– А вы знаете, какую именно жертву им придется принести? – Я уже не чувствовала границ и не могла совладать со своим гневом. – Вам легко говорить…

– Эйви! – рявкнул капитан, но я не обратила внимания.

– Вы знаете, что такое липкий страх, покрывающий твое тело холодным потом и дрожью? Знаете, что значит ощущать ненавистные руки и губы, блуждающие по всему обнаженному телу? Знаете, что такое гнев человека, что не способен изнасиловать вас, но не оставляет в покое? Каково это ходить на цепи практически без одежды, грязным, голодным и обессиленным, когда тебя привели на прием и выставляют перед всеми как животное? – Мне казалось, что рассудок мой помутился и боль ищет выхода, но не находит. Я видела, что все кто сидел вокруг нашего костра, да и остальные люди в пределах слышимости, замерли и ловили каждое мое слово. Ужас в их глазах отражал мой собственный. – Эти женщины будут унижены и раздавлены в считанные часы, а потом и вовсе уничтожены.