Я брела за Аароном, не поднимая головы и понимая, что в очередной раз ослушалась его. Я чувствовала горечь, исходящую от него и сожалела о собственной горячности. Когда мы ушли достаточно далеко, капитан повернулся ко мне, и выражение его лица не обещало мне ничего хорошего.

– Ты вышла за все возможные рамки! – начал он, и голос его звенел от напряжения. – Я не думал, что мне придется напоминать тебе о субординации и о том, что, не смотря на то, что между нами происходит, ты все еще остаешься моей подчиненной. Я стоял перед королевой, которая отчитывала меня как мальчишку, и это стало возможным, только после твоего неуважительного ко мне отношения.

– Это не правда! Я уважаю тебя, как никто другой…

– Что – то не заметно, но забудем обо мне. О чем ты вообще думала, когда упрекала правителя в том, что он хочет погубить этих женщин? Я ошибочно считал, что ты повзрослела, и научилась думать, прежде чем говорить. – Я никогда не видела Аарона таким. Разочарование на его лице было таким убийственным, что я почувствовала как теряю уважение самого дорогого для меня человека. Мои оправдания были ему не нужны, и слушать меня он не собирался. – Твоя несдержанность не делает тебе чести, Эйвери. Я никогда не встречал человека добрее и преданнее своему народу, чем правитель Истиан. Слушая Корна он, как и все остальные понимал, что значит оставить их там, но ему приходится принимать тяжелые решения и жить с ними. Сейчас, наша задача вывести людей в безопасное место и придумать хоть что – то отдаленно напоминающее план дальнейших действий. На кону стоит слишком много, рекрут.

Аарон хотел еще что-то сказать, но передумал и, закрывшись от меня щитами, ушел. Видят небеса, я понимала все, что он сказал, и осознавала, что натворила. Я позволила нашим отношениям заглушить голос разума и забыть о том кто передо мной. А что если Аарон не сможет простить меня? Что если обида, которую я нанесла ему, не позволит его сердцу вновь открыться для меня? Аарон добрый и нежный, но при этом он долго и упорно зарабатывал уважение и признание ессенианцев, пройдя долгий путь, он выстроил свой авторитет на собственной боли и неудачах, на муках физических и эмоциональных. В школе рекрутов, все парни только и говорили, о том, как хотят быть похожими на старшего инструктора Норда. Рекруты, все как один, мечтали хотя бы раз его увидеть и заслужить его похвалу. А я всего лишь девчонка, которая чудом попала в окружение этого человека и продолжаю разочаровывать его день за днем.

Возможно, приближаясь к месту, где была несчастна, я не могу управлять своими эмоциями, и страх берет верх над осмотрительностью? Выламывая руки и кусая губы, я пыталась разобраться с тем, что же на самом деле со мной происходит. Последние несколько месяцев были наполнены совершенно разнообразными событиями, которые не могли не отразиться на моих мыслях и поступках. Вероятно, несколько абсолютно счастливых моментов в объятиях Аарона, не отогрели мою душу окончательно. Забросив сети памяти как можно дальше, я, наконец, осознала, что перестала ощущать чистую радость или безмерное счастье с тех пор как покинула дом. Оказавшись в школе рекрутов, я четыре года находилась, словно под давлением наковальни, которую изо всех сил пыталась удержать от падения, своими хрупкими руками. Переезд в столицу не снял напряжения полностью и тревога не проходила. В Замкнутых горах и позже, находясь в руках у сумасшедшего изверга, мои плечи ослабли еще больше, и та самая наковальня вдавила меня в зыбучий песок по пояс. Капитан протянул мне руку и вытащил из трясины, позволив ненадолго встать на ноги, но наковальня никуда не делась. И это были мои внутренние демоны, с которыми мне предстояло справиться самой. Сейчас, в эту самую минуту, мои ноги вновь не ощущают твердости земли, и я чувствую, как песок поглощает меня, затягивая все глубже по мере приближения к школе. Именно там тяжесть легла на мои плечи и именно там, я должна ее сбросить или пропасть под её давлением.