— О, да… представляете, сколько опыта я получил за это время? Чему научился? Самое равнодушное тело растает в моих руках. Что уж говорить о таком потрясающем воине, как господин Сунлинь… Он такой чувствительный… Даже его шрамы… От криков он едва не срывал голос, когда я целовал их. Особенно тот, что на животе.

Катарине показалось, что ее лишили воздуха. Она будто снова оказалась в жутком подземелье, в неизвестности, и все, что оставалось, – гадать о своей участи.

Она никогда не думала, что испытает нечто подобное еще раз. Богиня Ревности пробуждалась, но Катарина чувствовала лишь сжимающую сердце боль.

А Баи продолжал ее добивать:

— А тот, что на бедре… Пришлось сдерживаться, пока лечил ту рану. Сначала я даже думал, что господин Сунлинь стонет от боли. Но оказалось, он просто ждал, когда я к нему прикоснусь… – На лице Баи появилось выражение превосходства. Самодовольная ухмылка почти добила Катарину. – Так возбуждающе осознавать, что я получил его первый поцелуй.

Скотина… Катарина не помнила, чтобы ненавидела кого-то так сильно. Сгустившийся запах влажных трав придал ей сил. Ей хотелось разорвать целителя. Уничтожить! Раскромсать на мелкие куски и сжечь их все до одного.

Она медленно встала на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться с ним в росте.

— Ошибаетесь, господин Баи. Его первый поцелуй получил я. Если вы успели так хорошо изучить его тело, то должны были увидеть тонкие шрамы на спине. Ну, припоминайте. Длинные и глубокие, похожие на произведения искусства. Знаете, кто их ему нанес? – На растерянный взгляд целители она безумно улыбнулась: – Он сам. Потом спросите почему. – Слова Духа Ширм отчаянно трепетала в сознании. Теперь многое становилось понятным, и Катарина могла лишь ругать себя, что не предала этому значение тогда. Не обратила внимание. – Я лечил те его раны. А затем разминал его мышцы после боя. А после все его тело было покрыто следами моих губ и зубов. Так что, вы могли быть первым, в чем угодно, но не в этом.

Баи оскалился, обнажая зубы. Катарине показалось, что он готов впиться ей в шею, чтобы растерзать.

— Вы врете! Потому что Его Вы… господин Сунлинь ясно дал мне понять, что вы даже смотреть на него не хотите! Я был первым, кого ОН поцеловал!