Катарина медленно разжала пальцы и выпустила из рук ледяное одеяние. Она отступила на шаг, еще на один… Вряд ли демоница была создана мечтами командующего. Но именно ему суждено стать ее пищей…

Катарина сжала губы. Ее предназначение – спасать жизни. Биться до последнего, даже если шансов нет! Но вместо этого она стоит и молчит, позволяя демону приблизиться и склониться над командующим.

Чжиен ведь поступил точно так же. Отнес раненого солдата в Мертвый Лес и вскормил его кровью мандрагоры. Если бы он тогда так не поступил, много лет спустя Катарина не смогла бы излечить Дайске.

Она придумывала себе новые оправдания и продолжала стоять. Демоница прижалась жутким зубастым ртом ко рту командующего, обхватив его подбородок длиннющими костлявыми пальцами, а Катарина все спорила и спорила сама с собой.

У командующего ведь и вправду нет никаких шансов! Но разве она когда-нибудь останавливалась, зная это? До последнего вздоха пациента она всегда боролась за его жизнь. И даже когда биение пульса оставляло тело, она сдавалась не сразу. Так было прежде…

Но сейчас… Она малодушно молчала, стоя в стороне. Поступила была она так, окажись на лежаке Дайске? А Шанюань, которого она знала лишь несколько сяоши назад? А пройдоха Ясуо? А… Сунлинь? Стояла бы она так же безропотно, как стоит сейчас, если бы там лежал ОН?

От одной только мысли, что с ним может случиться что-то настолько же ужасное, холодный пот проступил на коже. Командующий был для нее никем. Наверное поэтому она продолжала бездействовать.

Но Сунлинь… Неожиданно нестерпимо захотелось его увидеть, но Катарина сдержалась, помня о данном ему обещании. И о Фао Рэне.

Демоница вжималась ртом в его губы, пока кожа вокруг не начала покрываться черной гнилью. Ручейки темного дыма вились вокруг лица командующего, по щекам и скулам побежали пыльно-серыми мазки.

Чувствуя ненависть к самой себе, Катарина продолжала смотреть, как из командующего стремительно высасывают жизнь. От злости и бездействия по щеке скатилась слеза.