Что, чёрт возьми, происходит? Он не мог дождаться, пока убьёт её, чтобы забрать кольцо обратно?
— Где ты это взяла? — прорычал он.
— Кольцо? Я нашла его в шкатулке для драгоценностей.
Баэл схватил её за плечи, поднимая. Урсула споткнулась, чуть не упав на него. Её ноги дрожали, и Баэл обнял её за талию, чтобы поддержать. Он посмотрел на неё, и его пронзительные глаза горели яростью.
Затем он поднял кольцо над головой.
— Я заявляю права на гончую как на свою жену, — крикнул он.
У Урсулы отвисла челюсть
Баэл сдёрнул шнурок со своей шеи, снимая тонкое серебряное кольцо. Он схватил её за левую руку, подняв так, чтобы все на арене могли видеть. Затем он надел кольцо ей на палец.
Урсула уставилась на Баэла, и её осенило. Ашарот сказала ей, что мужчине запрещено убивать женщину, на которую он заявил права. И более того… никто другой тоже не может причинить ей вреда.
— Нет! — взревел Хотгар. — Она демон из преисподней. Шлюха Эмеразель. Ты не можешь заявить на неё права!
— Я беру то, что хочу, — прорычал Баэл. — Нет закона, запрещающего иметь такую жену. Воин может выбрать любую жену, какую ему заблагорассудится.
Толпа погрузилась в абсолютное молчание.
Чёрные глаза Хотгара впились в них взглядом.
— Согласна ли гончая на это предложение?
Баэл вложил толстое серебряное кольцо ей в руку и смерил её свирепым взглядом.
С одной стороны, он убил свою последнюю жену. С другой стороны, прямо сейчас это кажется лучшим способом избежать неминуемой смерти. Урсула выдохнула, затем крикнула:
— Я согласна.
Баэл обхватил ладонями её лицо, казалось, не обращая внимания на рану в своём животе. Он наклонился, и его дыхание согревало раковину её уха. От него пахло сандаловым деревом.
— Мне нужно заявить на тебя права сейчас. Публично.