— Милосердие? — с презрением спросил Блейн, — Когда моего отца казнили, никакого милосердия проявлено не было! Хотя я просил Эдварда, почти умолял!

— Но ведь Грета ни в чем не виновата! Вы дали клятву, что отпустите ее.

— Это не считается, я скрестил пальцы, когда это говорил. А она, между прочим, назвала меня гавнюком! Я и не за такое казнил! А ты… ты! Давно нужно было, как следует наказать тебя за твой подлый поступок. Убить я не могу, хорошенько побить тоже. Но все же, я могу заставить тебя страдать! Душевные муки, порой, гораздо больнее, чем физические. Они разрушают нас изнутри. Медленно, но верно! Сейчас я казню Грету, а потом, всех дорогих тебе людей! Ты будешь свидетелем, как Эдварду отрубят голову! Аха-ха! Страдания Греты уже скоро закончатся, а твои только начинаются!

— Ты не убьешь Эдварда! Ты никого не убьешь! — я поднялась на ноги и со всей силой, ударила короля по лицу. Намотанная на запястьях веревка оказалась достаточно увесистой, а Блейн совершенно не ожидал от меня такой реакции. Он отпрянул, схватившись за нос, из которого полилась кровь. Но я не отступила, а только с большим напором начала бить его руками и ногами, но потом все, вдруг, растворилось в серой пелене, в ушах зазвенело, и наступила темнота.

Я очнулась с ужасной головной болью. Перед глазами, из стороны в сторону, раскачивалось стремя, и вздымалась дорожная пыль, поднимаемая копытами лошадей. Руки были по прежнему связаны, а конец веревки волочился по земле.

Неизвестно сколько времени я ехала перекинутой через седло, но судя по тому, как затекло все мое тело, довольно долго.

— А ну тормозить! — послышался голос Сивонга, и лошадь тащившая меня остановилась, — Ваше величество, она очнуться!

— Замечательно! А то я думал она умерла. Что бы я сказал Велиару, если бы наша Мессия отбросила копыта?

— Виновать, ваше величество! Я за вас беспокоюся!

— Правильно, моя жизнь важней. Но эту сумасшедшую можно было просто оттащить, а не бить по голове.

Сивонг снял меня с лошади. Голова шла кругом, и слегка подташнивало.

— Дайте мне пожалуйста, воды, — прохрипела я.

Сивонг протянул флягу, и я с жадностью вцепилась в нее, глотая прохладную воду, словно это божественный напиток.

— Благодарю, — ответила я.

— Давайте я помогать! — сказал Сивонг, придерживая меня, когда я вставила ногу в стремя.

— Не нужна, мне от тебя никакая помощь! — огрызнулась я и толкнула его в сторону.

Сивонг бросил гневный взгляд и туже обнажил катану, приложив блестящее лезвие к моему горлу. Я еле устояла с трудом держась за луку седла.

— Я не терпеть к себе такого поведения!