– Что могло произойти с настоящим ковчегом? Идеи есть?

– Думаю, Соломон отвез ковчег назад, – немного поколебавшись, отвечает она. – Туда, где, по мнению царя, ему и место.

– Назад в Египет? – ошарашенно переспрашиваю я. – И как же ему это удалось?

– В венах Менелика текла кровь джиннов со стороны матери. А бессмертие он унаследовал? – ни с того ни с сего уточняет Нефертари.

– Нет, для этого его кровь оказалась уже слишком разбавлена.

– Он был похож на отца? Так же умен, как Соломон?

Подтянув ногу к груди, я кладу на нее одну руку.

– Не существовало других настолько же умных людей, как царь Иерусалима. Менелик вырос дерзким и, подобно отцу, пользовался успехом у женщин. Он был храбр, как и положено мужчинам его возраста. Храбрым, заносчивым и великим воином.

Нефертари какое-то время раздумывает над моими словами.

– Соломон наверняка планировал перед смертью оставить регалии в безопасном месте. Он не мог полагаться на то, что следующие цари поступят с ними так же мудро, как он. Даже его сын. Бог, вручивший Моисею ковчег, так и не явился. Как бы ты повел себя на его месте?

Интересный вопрос, который мне давно стоило себе задать. Снова.

– Соломон, должно быть, считал себя хранителем ковчега, – задумчиво произношу я. – Он знал, что Моисею его доверил бог. Но не знал, какой именно, а царица Савская либо тоже не знала, либо не рассказала ему.

– Либо не хотела, чтобы ковчег снова попал в руки богов.

– Возможно. После затопления последовали кровопролитные войны за регалии. Лишь после того, как все чуть окончательно не поубивали друг друга, аристои приняли решение хранить регалии вместе. Им одним было известно, где находится ковчег, и еще группе доверенных лиц, которые защищали его ценой собственной жизни. Наши народы заключили договор, где прописали, что мы вернемся домой только все вместе. С тех пор мы больше не сражались между собой.

– И, несмотря на все те войны, вы с Данте, Гором и Энолой остались друзьями?

Я бросаю на нее недоуменный взгляд.

– Конечно, и продолжаем ими быть. Ни тогда, ни сейчас не играет роли, к каким народам мы принадлежим. Мы друзья, потому что можем положиться друг на друга, потому что доверяем друг другу и готовы жизнь отдать друг за друга. И неважно, что утверждают аристои. Ни один народ не лучше другого.

Нефертари улыбается, видимо, я сказал что-то правильное. А потом она тянется вперед и дарит мне почти невесомый поцелуй.

– Это за что?

– За все. – На светлой коже вспыхивает розовый румянец. Мне хочется усадить ее к себе на колени и поцеловать в ответ. – За то, что у тебя доброе сердце. – Нефертари делает небольшую паузу. – Я рада, что ты здесь. У меня никогда раньше не было друга. Нет никого, кроме Малакая и Гарольда, кому я бы по-настоящему доверяла. А теперь появился ты, – с непривычной застенчивостью поясняет она.