– Нам стоит остановиться, – шепчет Азраэль.

– Сейчас, – шепчу я в ответ.

– Сейчас, – соглашается он со мной, продолжая целовать меня снова и снова. Он руками тянет за полы моей блузки, и вскоре я чувствую мужские пальцы на своей обнаженной и разгоряченной коже. Мы оба ахаем, когда Азраэль поднимает меня вверх, а я обхватываю ногами его талию. Потом запускаю руки ему в волосы и прижимаюсь к нему тазом, но неожиданно ударяюсь локтем о стену.

– Ауч. – Боль возвращает меня к реальности.

Азраэль берет мое лицо в ладони.

– Извини.

Я отрицательно качаю головой, собираясь снова притянуть его к своим губам, однако он лишь тихо смеется.

– Ровно на этом моменте мы остановимся, дорогая. Всем остальным займемся в постели на шелковых простынях.

Этого не случится, потому что через пять минут ко мне вновь вернется рассудок. Я набираю полную грудь воздуха, чтобы возразить, но вместо этого вдыхаю пыль и закашливаюсь.

– Уходим отсюда. Жара и песок вредят здоровью. Тебе нельзя находиться здесь долго. – Он ласково гладит мою пересохшую кожу, и я сдаюсь.

– Нам понадобятся фотографии. Поднимешь лампу чуть повыше?

– Все что пожелаешь, – лукаво улыбается ангел. Мне это видно только потому, что в тот же миг ангел раскрывает ладонь и в ней загорается свет. Он сразу становится достаточно ярким, чтобы сделать снимки картуша.

– Хвастун, – ворчу я, игнорируя негромкий смех Азраэля. Затем тщательно фотографирую картуш и остальные настенные росписи вокруг него. Возможно, в дальнейшем мы отыщем тут новые подсказки. В носу щекочет от песка, и я чихаю. Как бы мне ни нравилось бродить по погребальным камерам и шахтам, рано или поздно все равно нужно выбираться наружу.

Протянув руку, Азраэль помогает мне встать.

– Во дворце есть хаммам. Вам с Кимми стоило бы побаловать себя.

Гораздо больше мне бы хотелось побыть с ним. Однако привожу себя в порядок, отряхивая песок с белых льняных брюк и поправляя блузку. Все это время взгляд ангела не отрывается от меня. Поспешно подхватив с пола фонарь, я направляюсь вперед. Азраэль следует за мной, и его близость ощущается чересчур сильно, как будто он до сих пор прижимается ко мне. На выходе из гробницы меня ослепляет вечернее солнце. Я останавливаюсь и моргаю. Туристов, которые с утра гуляли по долине, уже не видно.

– Остальным я сказал не ждать. Я сам верну тебя обратно. Намик в курсе.

– Где твоя машина?

– Она нам не понадобится. Мы полетим. Ты вымоталась, а полет доставит тебе удовольствие.

– Полет? Забудь.