– Он не мог просто сказать, к чему подходит его код? – вздыхаю я. – Может, мы вообще сбились с пути.

– Не думаю, – подает голос Сет.

Я и не заметила, как он присоединился к нам. На нем свободные черные брюки и белая рубашка с воротничком-стойкой. В подобном наряде Сет выглядит моложе, чем в костюмах, которые постоянно носил до этого момента. В его глазах светится усталость, и я испытываю жалость. Как долго можно делать кого-то изгоем? Особенно если он уже отбыл наказание? Я не поддерживаю принцип «око за око, зуб за зуб». Освобождается только тот, кто прощает.

– У тебя тоже есть теория?

У него на лице отражается благодарность, потому что я не огрызаюсь с ним и не прогоняю.

– Можно?

– Конечно. Мы рады любой помощи.

Бог не сводит глаз с изображения.

– Когда правил Соломон, я уже жил у Ра.

После того, что Сет рассказывал о своем изгнании, «жизнь» – очень красивый эвфемизм.

– Возможно, имена вообще не играют роли, – произносит Сет. – Картуш – это магический символ, означающий связь и разделение, а также вечную защиту.

– Связь и разделение, – вслух размышляю я. – Соломон и царица объединены в одном картуше. Связаны друг с другом? – Прищурившись, я концентрируюсь. Любопытный подход. Хотелось бы позвонить Малакаю, однако он слишком слаб. Дядя Джордж попросил меня не перенапрягать его. Поэтому помимо нескольких телефонных звонков я только отправляла ему фотографии из Долины царей и смешные селфи, но не задавала вопросов. В ответ время от времени приходят эмоджи. На большее ему не хватает сил. – Связывать и разделять, магия, – шепчу я. – А дальше?

– Это всего лишь предположение. – Теперь во взгляде Сета появляется сострадание.

– Ты что, тоже умеешь читать мысли? – выпаливаю я.

Он кладет снимок обратно на стол.

– У меня есть такой дар, но я отучил себя им пользоваться. Большинство мыслей – это не то, что мне хотелось бы слышать, и копаться в чужой голове – это не игрушки. Часто сталкиваешься с рассуждениями, о которых не хочешь знать. – Сет замолкает, и я спрашиваю себя, не вспоминает ли он о ком-то конкретном, в чью голову влез без спроса. – У тебя на лице написано, что ты переживаешь за брата. Если хочешь мой совет: лети к нему домой.

Полетела бы, будь у меня такая возможность.

– Какая у тебя теория? Я сейчас не способна думать. А у тебя она есть.

– Пусть Азраэль отнесет тебя обратно. Нет ничего важнее, чем быть с любимыми людьми, – вместо этого отвечает Сет.

Если бы я могла, то побежала бы пешком через пустыню, однако Малакаю это не поможет.