Намик составил список рекомендаций, где записано, кому из нас какое помещение следует осмотреть. Здесь всего семь залов, по которым мы и распределяемся. Начинаем снизу и постепенно поднимаемся вверх. Стены камер расписаны разноцветными иероглифами и древнеегипетскими рисунками. Персонажи выглядят невероятно реалистично. В воздухе ощущается легкая затхлость, а в нижних помещениях сыро и заметно холоднее, чем в залах наверху. Я продвигаюсь от картины к картине. Росписи настолько сложные и многогранные, что кажется практически немыслимым что-то обнаружить. Азраэль работает на соседней стене. Мы тщательно проверяем каждый иероглиф, однако за часом тянется час, а ничего не находится.

Я выпрямляю спину и потягиваюсь, поворачивая голову из стороны в сторону, потому что у меня затек затылок. Внезапно в зал забегает Сет:

– Нужно уходить. Приближается буря, причем необычная.

– Калима? – настороженно спрашивает Азраэль.

– Ее кровавый дождь уже заслоняет солнце, – подтверждает бог. – Мы слишком поздно заметили. Все ведь были внизу. Саида отправила посланника. Остальные уже ушли.

Азраэль подходит ко мне и подталкивает вперед. У мужчин такие обеспокоенные лица, что я ускоряю шаг и не обижаюсь на столь властное поведение. Мои родители погибли в песчаной буре. Я слишком хорошо знаю, что такое надвигающаяся калима. Она несет мрак, разрушение и смерть. Люди считают, что калима – просто погодный феномен, но это нечто большее. Это богиня, которая превратилась в демоницу, когда ее изгнали аристои. С тех пор по необъяснимым причинам ее гнев направлен исключительно на людей. Мы с Малакаем выжили лишь потому, что в тот день родители не разрешили нам отправиться на раскопки вместе с ними. Я ужасно из-за этого разозлилась, и мой последний разговор с мамой превратился в ссору, потому что она заставила меня вместо раскопок учить греческие слова. Никогда себе не прощу, что перед отъездом не сказала, как сильно я ее люблю.

– Мы ничего не нашли, – выдавливаю я.

– Завтра вернемся, – обещает Азраэль, и мы торопимся вверх по лестнице. Еще у ее подножия слышно завывания бури. Добравшись до последнего помещения перед выходом, ангел меня останавливает. – Подожди, – велит он. – Разве нам не лучше будет переждать ураган здесь? – поворачивается он к Сету.

– Я бы не советовал. Она придет не одна.

Азраэль кивает, но я уже не обращаю внимания на них обоих, направляясь к росписям совсем рядом с входом. Там находится самое известное изображение царицы. Я останавливаюсь прямо перед этим рисунком. Богатство красок в нем неописуемо, а разнообразие фигур поражает. Я рассматриваю лицо царицы, которую так сильно любили. Рамзес, наверное, все бы для нее сделал. Даже похоронил ее с невероятной пышностью, хотя она, как известно, была даже не аристократического происхождения. Затем мой взгляд падает на ящичек на столе перед ней. Мы ищем ящик, шкатулку, картуш. Игра, с которой запечатлена Нефертари, включает в себя все три предмета. К сожалению, изображение расположено чересчур высоко, а прямо под ним – вентиляционные трубки для гробницы. Чтобы нормально его изучить, мне понадобились бы лестница и время.