«Но кто её спрашивать будет?!», — только прибавило это Аттике уверенности в собственных силах, и она шагнула в круг.

— Не-е-ет! — услышала она странно знакомый мужской голос непонятно откуда, и мир реальности пошёл рябью и растаял.

Второй раз за сутки лица эльфов вытянулись в немом потрясении и абсолютном недоумении, когда ведьма вдруг материализовалась в их мире посреди тронного зала, куда фейри привели королеве свой «улов».

Аттика пробежалась взглядом по напуганным лицам детей разных возрастов и сжала кулаки, приходя в ещё большее бешенство.

— Дети, ко мне! — приказала она. — Живо!

Малышня шустро послушалась, непостижимым образом почувствовав в ней защитника.

Может быть потому, что она хотя бы была на них похожа?

А может быть потому, что дети наиболее чувствительны к своей интуиции, нежели взрослые.

Или же просто…

— Это она, — услышала она чуть ли не благоговейный шепоток одной из девочек.

Банальная популярность, в общем, тоже сыграла роль.

Дети сбились в кучу позади неё.

Ни один фейри не пошевелился, обратив взоры к королеве, величественно пыхтевшей на троне.

Точнее, она изо всех сил величественно сдерживалась, но, бедолага аж побагровела от ярости.

Один из подлокотников её трона раскрошился в труху от столь интенсивного самоконтроля изящных королевских пальчиков.

— Я прошу прощения, — заговорила Аттика, начав с дипломатии. — Но мы, к сожалению, не успели договорить в прошлый раз.

— Люди осквернили наши земли! — долбанула она крошечным кулачком по второму, целому подлокотнику, тоже разбив на крошечные осколки какой-то неизвестный сияющий камень, из которого он был сделан.

У Аттики складывалось странное ощущение, словно владычица фей в ярости не только от дерзости и беспардонности «гостьи», но и от отчаяния и безысходности. Что немало удивило недоведьму-иномирянку, но она старательно не показывала вида, удерживая маску важности и уверенности.

— Всегда можно договориться, — мягко произнесла Атти, — Ваше Величество, — добавила на всякий случай.

Она не хотела воевать с фейри.