— Я не истинный владыка, — ответил Тихран обречённо. — Ведьма их подчиняет.

И словно в доказательство оборотни вместе с орками вдруг до жути синхронно повернулись в направлении Сити и бросились в атаку.

«Им осталось жить считанные секунды», — поняла Атти.

Люди, которых и так остались крупицы, не выстоят против такой орды.

Те звери, что только что бились с братьями плечом к плечу, тоже обернулись и накинулись на недавних союзников.

Движения старшего Абона были отточены, взгляд холоден, и он действовал словно машина, убивая сородичей одного за другим.

Младший сражался практически с закрытыми глазами, не в силах видеть того, что творит. Того, что происходит.

Его сердце разрывала боль.

И ярость.

Он отчаянно неистово орал, совершая страшное. Непоправимое. Убивая своих. Друзей. Тех, с кем рос. Тех, кого должен защищать.

— Не-е-е-ет! — вдруг заорал он, обращаясь.

До этого момента Аттика не знала какой зверь благословил Абонов.

Теперь же видела перед собой ягуара.

Огромный. Размером с лошадь. С безупречным пятнистым узором и золотым свечением, словно священное животное, явившееся с того света.

— Я знал, — услышала Атти счастливый шёпот Тихрана, смотревшего на младшего брата снизу вверх с восхищением и гордостью.

Ягур издал сильный царский рык, прокатившейся по округе.

Оборотни приходили в себя, и перевес сил снова менялся, но Аттика снова словно почувствовала надменную ухмылку Второй, и из-за одного из холмов появилось спешившее подкрепление к войску врага.

Их было нескончаемое живое море. Ведьма до этого будто с ними забавлялась, играя в кошки-мышки. Мучая ложной надеждой.

— Аттика, уходи! — проорал Тихран, сражаясь.

Видя и понимая то же, что и она.