Получается, всё хорошо, ребёнок родился. Лантана сразу же вспомнила Птичку. Дочь Хидэ. Это тёплое, мягкое и приятно пахнущее чудо, которое она, кажется, полюбила чуть ли не больше, чем саму Хидэ, каким-то непонятным образом стало одним из самых важных для Лантаны людей. Ради таких чудес стоило жить… Строить большие дома, учиться и работать, наслаждаться жизнью. С ними и ради них.

Вот и забор, вход. Лантана на секунду остановилась, вздохнула так глубоко, что чуть не лопнула, и нажала на калитку. Та легко поддалась. Лантана вошла во двор.

Это что… за запах? Она принюхалась и вдруг увидела вдали у забора будку. Пёс? Он ещё жив? Лантана подошла ближе. Действительно, это её пёс! Спит. Она хотела позвать его, но не стала. Пусть спит.

Лантана подошла к крыльцу, поднялась на него. Её почти трясло. Она позвонила… и задержала дыхание.

— Дудка!

Дудка открыл дверь с тем самым лицом, с каким ходил у неё, таким же подозрительным и предупреждающим одновременно. Однако при виде гостьи лицо мгновенно изменилось, засветилось радостью.

— Госпожа! Это вы!

Лантана вошла в прихожую и крепко обняла его.

— Ты здесь? Какое счастье! А я думала, куда вы делись.

— Мы здесь, у господина Марселя.

— Как я рада! А он сам…

— Дома. Все дома.

Дудка улыбнулся, сразу стало ясно, что ему тут нравится. Возможно, даже больше, чем у Лантаны. И то правда, без Хидэ она скорее, волочила за собой всех остальных, чем просто жила и наслаждалась жизнью.

— Давайте вашу шляпку, господин Марсель в мастерской. Госпожа укладывает дочку.

— Дочку? У них родилась девочка?

— Да. Совершенно очаровательная малышка.

Лантана быстро сняла шляпку и пошла к мастерской. Марсель, услыхав шаги, сразу вышел навстречу. Вид недовольный и настороженный, видимо, ему не нравилось, когда мешали работать. В остальном же Марсель ничуть не изменился. А когда увидел Лантану, так вообще стал прежним — круглые глаза и лицо, полное изумление.

— Госпожа Гавриленко?

— Да, Марсель, это я! Можешь звать меня, как прежде, Лантана.

— Вы живы…