Таисса посмотрела на книжный шкаф. Некоторые книги она видела в кабинете отца, хотя ни разу не открывала. Другие, она подозревала, были дорисованы её подсознанием. Боль отозвалась в сердце тупой иглой. Неужели она никогда больше не возьмёт в руки книгу?

– Я вспоминала, как мы с отцом решили прогуляться по зданию Конгресса, когда налетел ливень, – произнесла Таисса. – Должно быть, поэтому моё подсознание подобрало именно этот интерьер.

Она запнулась. Нет, она должна была это сказать.

– Александр, ты должен знать… Моего отца, возможно, уже нет в живых.

Брови Александра поднялись.

– Я сказал бы: «Что, опять?» – но это было бы лишним. С Эйвеном в любой момент может произойти что угодно. Он уже терялся в море, впадал в кому, лишался памяти, бесследно пропадал и лишался зрения. С моим сыном всё будет в порядке, девочка.

Таисса покачала головой.

– Некая девушка, называющая себя Таиссой Пирс, назначила с ним встречу. Я видела каждую минуту этой встречи. Самозванка расстреляла его из дискретных лазерных установок, и он не смог увернуться. Никто не успел бы. А потом она… сделала что-то с чипами… и, – Таиссе было трудно, но она заставила себя говорить, – отключила его систему жизнеобеспечения. Она сказала, что у него остаётся шесть минут.

– Три, если быть точным, – сухо сказал Александр. – Дальше начинаются проблемы даже с возможностями бывших Тёмных.

– Боюсь, она прекрасно представляла их возможности, – мрачно сказала Таисса.

26.4

26.4

Александр долго молчал. Долго.

– Её убьют, разумеется, – наконец произнёс он. – Хорошо, что ты мне рассказала.

В следующую секунду Таисса не поверила своим глазам: Александр встал из кресла. Впрочем, это же было не в реальной жизни. Конечно же, здесь он мог ходить.

А потом Александр обогнул стол и приблизился к ней. И – Таисса не поверила своим глазам – обнял её.

– Это какая-то манипуляция? – глухо спросила Таисса сквозь слёзы, уткнувшись в его плечо.

– Считай это запоздалым признанием душевных сил моей единственной внучки. – Александр почти тотчас же её отпустил. – Я отомщу за своего сына. Не сомневайся.

Его глаза, живые и тёмные, были сухими. Но Таисса физически ощущала в нём… даже не горе – пустоту. Сломленность, которая уже не исцелится.

– Вернон, – слова давались ей нелегко, но Таисса должна была это сказать, – ещё жив. Его мозг потребляет кислород. Вы заберёте его с собой. Ты… дашь ему дожить то, что ему осталось. Если ты убьёшь его, Тьен узнает об этом. А он… он узнает. И ты знаешь, как он будет относиться к тебе тогда.