– Когда я сказал: мне нужны доказательства, я не подразумевал, что хочу, чтобы ты транслировала эти доказательства половине Олимпа.

– К обеду это увидит весь Олимп. – Я скрещиваю руки на груди в надежде, что он не заметит, как сильно они трясутся. – Особенно когда это подхватит MuseWatch, а мы оба знаем, что это случится. Афродита-убийца создаст сочные заголовки.

– Она будет изгнана. – Зевс откидывается на спинку кресла, его голубые глаза холодны. – Но ты этого и хотела, не так ли?

Именно так. Смерть Афродиты даже в результате казни причинит Эросу боль. Он и так настрадался на жизнь вперед. Знаю, что не смогу вечно его оберегать, но, по крайней мере, могу сделать это.

– Да, я хотела именно этого.

Зевс переключает внимание на Эроса.

– А ты? На тебя можно возложить ответственность за множество преступлений. Я должен и тебя изгнать. Не только Тринадцать расплачиваются за нарушение одного из самых священных законов, но и любой, кого они к этому приобщат.

– Нет! – восклицаю я, не сдержавшись.

Зевс неторопливо качает головой.

– Я бы так и сделал. Однако обстоятельства изменились.

Какая неожиданная перемена. Я смотрю на него с непониманием. Что могло измениться, что спасло Эроса от наказания?

– Потому что шла трансляция?

– Нет. – Зевс пристально смотрит на меня. – Потому что теперь ты – член семьи, и, к сожалению, это дает тебе – и твоему мужу – некоторые поблажки. А потому не стану выдвигать против вас никакие обвинения. Однако это ваше первое и последнее предупреждение. Если продолжите плести интриги, строить козни и всячески усложнять мне жизнь, оба будете наказаны другим в назидание.

Семья? Я хмурюсь.

– О чем ты говоришь?

Он подается вперед и нажимает кнопку на телефоне.

– Пусть войдет.

Позади меня открывается дверь, и я слышу знакомые шаги. От ужаса не могу пошевелиться, но это не спасает меня, когда моя старшая сестра обходит нас с Эросом и встает возле Зевса. Каллисто одета в черное платье, простой крой которого подчеркивает ее суровую красоту. Она не прикасается к Зевсу, оставшись стоять почти в полуметре от него, но невозможно отрицать то, что произошло.

Это ясно по огромному бриллианту на ее безымянном пальце.