Он говорит это так легко, без запинки, без колебаний. Будто пентхаус в самом деле принадлежит нам обоим, а не ему одному. Будто наш брак вовсе не афера. Месяц. У нас остался лишь месяц. После этого не будет больше причин оставаться в браке. Ни одной, кроме любви, которая грозит проделать дыру в моей груди.

Эрос сказал своей матери, что любит меня. Говорил мне, что я ему небезразлична. Но мы так долго притворялись перед другими, и я уже не знаю, что правда, а что нет.

– Да.

– Хорошо. – Он берет меня под руку и направляется в сторону своего дома.

Мы проходим всего полквартала, и чувства берут надо мной верх.

– Эрос…

– Не здесь.

Верно. Не посреди улицы, где любой может нас услышать. Я должна улыбаться ему, как новобрачная, но у меня не получается.

Пока иду, все в порядке, но как только мы снова оказываемся в пентхаусе Эроса и он запирает дверь, у меня подкашиваются колени.

Он ловит меня, пока я не успела рухнуть на пол. Конечно, ловит. Эрос берет меня на руки и относит в спальню, которая стала нашей. Там сажает на кровать и опускается передо мной на корточки. Холод все еще ощущается в его глазах, но он нежно и мягко держит меня за руки.

– Дыши, Психея.

– Дышу. – Мой голос звучит слишком высоко и резко. И я не могу унять дрожь. – Что со мной такое?

– Упал уровень адреналина. – Эрос ласково гладит мои руки. – Все пройдет.

Конечно, он об этом знает. Он множество раз оказывался в опасных ситуациях. Со мной такое случалось лишь дважды, и бурлящее чувство, которое испытала после нападения на парковке, не идет ни в какое сравнение с тем, что чувствую сейчас.

В горле встал ком, но я должна сказать эти слова.

– Прости.

Он хмурится.

– О чем ты?

– Прости. Ты велел мне оставаться здесь, а я не могла. Не могла допустить, чтобы ты взвалил на себя бремя, причинив ей вред. Она твоя мать.

– Она чудовище.