— Айя, ты сейчас напоминаешь нашу принцессу, которая впервые увидела волшебный снег среди лета, — рассмеялся Эйджел.

Это моментально разрушило все волшебство, и я поежилась. Не стоило ему упоминать принцесс и снег. Надо же было выбрать две вещи, которые навевают самые неприятные воспоминания… Заметив перемену в моем настроении, мужчина вздохнул и сел рядом.

— Прости, совсем забыл, что ты не любишь снег, — тихо произнес он.

— Все в порядке, — отозвалась, стараясь говорить ровно. — И снег я не то чтобы не любила, просто он такого мерзкого красного цвета и напоминает…

Замолчав, я уставилась на свои слегка подрагивающие руки и тут почувствовала, как к щеке прикоснулись теплые пальцы. Я тут же вскинула голову и повернулась к мужчине. А Эйджел нежно погладил меня по лицу, и с грустной улыбкой произнес:

— Снег белый, Айя, и всегда таким был. Белый и красивый, прямо, как ты. И я очень надеюсь, что однажды смогу тебе это показать.

— Лучше уж цветы, — я смущенно закусила губу, до того непривычно было слышать настолько приятные слова, — желательно синие.

Рассмеявшись, мужчина обнял меня и проговорил:

— Договорились. Наш дом будет утопать в цветах. И ты будешь любоваться на них каждый раз, выглядывая в окно. Конечно, если захочешь.

— Ты ведь специально отвлекаешь меня от важного? — сменила я тему столь внезапно, что Эйджел слегка вздрогнул. — Может уже расскажешь, что вас связывало с мамой?

Разжав руки, он поднялся с кровати и подошел к окну, где застыл, уставившись в одну точку. По его лицу пробежала тень, словно воспоминания причиняли боль. Какое-то время Эйджел молчал. Я уже решила, что он не захочет ничего говорить и просто уйдет, но тут раздался его голос, в котором сквозила откровенная насмешка. Насмешка над собой.

— Как я уже говорил, мы познакомились с Мирайей во дворце, куда были приглашены абсолютно все семьи аристократии на праздник в честь рождения принцессы. Никогда не забуду ужас, который испытал, впервые ее увидев.

У меня от удивления открылся рот. Вроде моя мама была не такая уж и страшная. Как она могла довести герцога до такого состояния? Заметив мой шок, Эйджел хмыкнул и вернулся к кровати, усевшись рядом. Он печально улыбнулся и произнес:

— Тогда мне только исполнилось двадцать, но я уже был женат. Рядом стояла моя супруга, в покоях наверху с няней сидел годовалый сын. А я смотрел на, вошедшую в зал незнакомую девушку, совсем юную и ужасно несчастную, и понимал, что мой мир рухнул.

— Не понимаю, — покачала я головой. — Ты же говорил, что не любил мою маму, тогда как…