.
Они больше не были на территории Приюта.
Алана завороженно огляделась: это место было не просто другим, оно отличалось от всего, что ей было знакомо, по своей сути, которую она даже сформулировать не могла. Это место просто было
Алана отпустила, наконец, пояс Даора и сделала несколько шагов по засыпанной мелким гравием площадке, на которой они стояли. Воздух был свежим, но почти неподвижным, и двигаться сквозь него было чуть сложнее, чем дома. Вкусно пахло влажной зеленью, будто только что прошел дождь.
За их спинами раскинулся лес, совсем не похожий на привычные ей леса. Растения взмывали ввысь почти до неба, но деревьями их назвать было сложно. Скорее, это какой-то гигантский плющ с листьями вдвое больше нее самой вился по не заметным за ним каркасам и спадал пологом вниз, а потом снова устремлялся вверх. Его сочная, влажная листва глубокого зеленого цвета перемежалась сотнями других, более мелких, листиков, зонтиков, соцветий. Было тихо, ни птицы, ни насекомые из леса не кричали.
Непроглядная, одуряюще пахнущая древесным соком и водой чаща обнимала круглую площадку, на которой они стояли, почти наполовину, резко обрываясь по бокам, словно невидимый садовник просто остриг все ненужное, не обращая внимания на размер. Лес граничил с абсолютно пустым пространством, легко проглядываемым на многие лиги. Это пространство было привычнее глазу: луга, засаженные темно-зеленой травой, сейчас искрящейся росой в лучах двух далеких солнц, прерывались зеркальной гладью озер, вокруг которых иногда росли похожие на огромные кусты деревья с крупными красными листьями. Может, это были и цветы — больно далеко они стояли, Алана не могла их разглядеть.
Вдоль озер тянулась паутинка дорожек, усыпанных серым гравием, как тот, на котором они с Даором стояли сейчас, а под деревьями и цветущими кустарниками чаще всего были спрятаны скамейки с высокими спинками. Этот пейзаж простирался, сколько хватало глаз, и лишь одно выбивалось из него.
Прямо напротив них, шагах в ста по направлению единственной дорожки, виднелась башня из светло-коричневого кирпича. Нет, башней это было сложно назвать: она была такой широкой, что, стоило Алане посмотреть прямо на нее, и бокового зрения не хватало, чтобы увидеть что-либо еще. Это строение уходило ввысь, в облака, и скрывалось за ними, и сама она была будто укутана туманом. Алана не видела ни одного окна в этой гладкой каменной кладке.
— Эта башня выглядит как ось, на которой держится мир, — выдохнула Алана пораженно.
— Это и есть центр мира, — улыбнулся Даор. — По сути, замок моего отца, который ты назвала башней, и пейзаж, который создала моя мать — это единственное, что здесь есть. Это очень маленький мир.