Охотница. Книга вторая. Испытание Судьбы
Охотница. Книга вторая. Испытание Судьбы
Пролог
Пролог
У моего безумия багровый оттенок, почти кровавый. Цвет очень насыщенный, яркий, и, признаться, я даже люблю его где-то в глубине души, ведь нельзя не любить то, с чем ты почти намертво сросся, каждый день привыкая всё сильнее и сильнее. Увязая в этом, как в болоте. Поэтому когда я в очередной раз вижу кровь на своих руках, я боюсь только одного – чтобы она не принадлежала тем, кого я люблю и страшусь потерять.
У моего безумия багровый оттенок, почти кровавый. Цвет очень насыщенный, яркий, и, признаться, я даже люблю его где-то в глубине души, ведь нельзя не любить то, с чем ты почти намертво сросся, каждый день привыкая всё сильнее и сильнее. Увязая в этом, как в болоте. Поэтому когда я в очередной раз вижу кровь на своих руках, я боюсь только одного – чтобы она не принадлежала тем, кого я люблю и страшусь потерять.
Каждый чёртов день.
Каждый чёртов день.
Раньше я думала, что у моего кошмара багровый взгляд. Но сейчас, глядя в глаза настоящему чудовищу, которое мучало меня на протяжении долгих лет, не давая спокойно жить, я видела их истинный цвет. Красным он не был. Это были глаза человека, которого я знала или считала, что знаю, и теперь наконец-то видела подлинного его, сбросившего ему самому давно опостылевшую маску.
Раньше я думала, что у моего кошмара багровый взгляд. Но сейчас, глядя в глаза настоящему чудовищу, которое мучало меня на протяжении долгих лет, не давая спокойно жить, я видела их истинный цвет. Красным он не был. Это были глаза человека, которого я знала или считала, что знаю, и теперь наконец-то видела подлинного его, сбросившего ему самому давно опостылевшую маску.
Он смотрел мне прямо в душу, и все те страхи, что жили во мне и росли с годами, в один миг вдруг показались такими бессмысленными и пустыми, что я готова была горько рассмеяться. Я всё время боялась не того монстра, верила собственным глазам, не замечая реального чудовища, и вот теперь пожинаю плоды этой самой слепой уверенности…
Он смотрел мне прямо в душу, и все те страхи, что жили во мне и росли с годами, в один миг вдруг показались такими бессмысленными и пустыми, что я готова была горько рассмеяться. Я всё время боялась не того монстра, верила собственным глазам, не замечая реального чудовища, и вот теперь пожинаю плоды этой самой слепой уверенности…
Слабость во всём теле почти свела не нет мои шансы выстоять против него, и я собираю себя буквально по крупицам, чтобы найти силы для финального аккорда нашей с ним симфонии безумия. Раны и кровь, струящаяся из них и пропитавшая ещё недавно красивое платье, уже не имеют значения, как и всё остальное. Вечно ничто не длится, и этому ужасу тоже наступает закономерный конец. Я почти чувствую его на кончике языка, почти верю в собственную победу, в глубине души осознавая, какой ценой она мне достанется. Но сожалений нет, так что упасть с высоты будет не так уж больно.