Вот только это были не они.

Она не вошла – впорхнула внутрь, словно маленькая птичка с белоснежным оперением, занесённая непогодой в это пропахшее смертью место, заставляя его встрепенуться, как старый хищник, и следить за каждым её движением. Он давно наблюдал за этой девушкой, которая частенько забегала сюда. Да что там… Она почти выросла на его глазах, и только её приход словно бы возвращал его к жизни. Хрупкое юное создание лет пятнадцати не искало ничего, не унижало его – запертого за железными решётками и скованного по рукам и ногам заговорёнными цепями. Она садилась в уголке на пыльные мешки и что-то увлечённо рисовала, отрешившись от всего мира, или изредка подкармливала забегающую сюда кошку, но лишь в эти моменты он ощущал небывалый прилив сил – будто его сердце билось только ради её коротких появлений. Неужели он наконец-то, хвала Антаррэль, потерял рассудок, раз подобные мысли посещают голову? Даже его веки решили перестать закрываться…

Однако сегодня в её руках он не заметил листа бумаги или даже карандаша, и это открытие ему отчего-то очень не понравилось. Охотница сжимала в ладони толстую верёвку, умело скрученную в петлю, и решимость в её взгляде не оставляла сомнений в дальнейших намерениях малышки. И почему она выбрала такой странный и мучительный способ свести счёты с жизнью, когда есть более щадящие?

Пока он наблюдал, девчонка, примерившись к крюку в потолке, ловко закинула верёвку, и та повисла, маятником раскачиваясь туда-сюда, а сама охотница с мрачным удовлетворением кивнула. Глядя на всё это представление он не удержался – хрипло рассмеялся, и этот звук, разнёсшийся по подземелью, вовсе не испугал хрупкую светловолосую энитири-ши. Он её разозлил. Медленно и угрожающе она обернулась в сторону пленника, впечатлённого этой невозмутимостью, и хоть ей было плевать на зрителей, смех неожиданно резанул по гордости, почти её брубая.

─ Что смешного? ─ процедила она сквозь сжатые зубки. Казалось, её единственную раздражало преимущество мужчин вокруг, а тут ещё и этот полудохлый упырь смеет над ней насмехаться! Ну ничего, недолго ей ещё мучиться…

Пленник же с трудом мог говорить, но откуда-то взялись силы ответить.

─ Прости, ребёнок, но ты как-то странно убиться пытаешься.

Какое невиданное хамство! Убиться? Да что б он ещё понимал, дряхлое ископаемое!

─ И это мне говорит тот, кто даже умереть не может. Что за жалкий Повелитель! Неудивительно, что тебя оставили здесь твои вампиры…

Её хлёсткие, как удары плети слова даже не разозлили его – наоборот, появился какой-то небывалый азарт. Вот только он не понимал, как она может видеть его, если в девочках их вида магия отсутствует, а на его клетку наложена мощнейшая иллюзия?