— Не пожалеешь, что с моим внуком связалась? — спросила старушка в лоб. — Он сложный мальчик, ты сама знаешь.

— Он не сложный, он очень хороший, — поспорила я с улыбкой. — Тем более я тоже не из простых.

— Дитрих у меня благословения на ваш брак просил, принято у нас так делать, — баба Рая постучала ложечкой по блюдцу. — Я сначала в штыки восприняла. Какая свадьба, у него брат там еле дышит, а он… ай! — отмахнулась она. — А потом поняла, что правильно всё. Надо вам жениться. Нечего медлить. Жизнь только кажется длинной, а моргнешь — и вот уже сидишь седая старуха, как я. Чего ждал, чего оттягивал?

Она помолчала, подслеповато щурясь. Я тоже не спешила влезать с ободряющими речами.

— Ты знаешь, — продолжила старушка со вздохом, — я ведь не одобряла, когда Агата третьим забеременела. Говорю: куда тебе? Серп не подарок, уж я-то знаю. С двумя детьми-то справьтесь сначала. А она живот обнимает свой пока ещё тощий и говорит: «Я всегда о трех сыновьях мечтала. Мы с Серпом — семья, у нас всё получится». Перед самыми родами они с Серпом разругались, уж не знаю причину, но что-то там нешуточное было. Агатка чуть ребенка не потеряла. Ну и отправили её в Германию, на источники какие-то. Воздухом целебным подышать, воды попить. Там-то ее и прихватило. А рядом — никого родного, кругом чужие люди да горы сплошные. Парнишка её какой-то довез до больницы, чудом не родила прямо у него в машине. Агатка рассказывала, что её увозят, а она его спрашивает: зовут-то как, сына хочу в вашу честь назвать. А этот бюргер Дитрихом оказался.

Я никогда не спрашивала Дита про его имя. Понимала, что оно не вяжется с именами старших братьев. Но особого значения не придавала. Мало ли почему решили так назвать, отец-то тоже Серп, а не Иван.

Но слушать бабу Раю было дико интересно. Она как будто видела всё своими глазами и описывала ярко, красочно. Я хорошо представляла молодую Агату Эдуардовну и машину, которая везла её сквозь хребты гор в местную больницу.

— В общем, приезжает Агатка, гордо сообщает, что сына Дитрихом зовут. Я ещё подумала: да какой он Дитрих, что за блажь глупая. Но, знаешь, через годы поняла, что неспроста так всё случилось. Имя это ему подходит. Сложный он мальчик, — повторила задумчиво. — Но с тобой рядом оттаял. Я на него посмотрела и думаю: рановато мне помирать. Один внук без сознания лежит, второй только-только жениться надумал, третий вообще от самого себя бегает, всё никак набегаться не может. Нет уж, сначала мальчишек в добрые руки сдам, а уже потом уйду. Надо бы договор на год продлить, — она с наслаждением посмаковала кусочек торта. — А там — видно будет.