Предъявив стражникам на входе свое приглашение, наемница ступила под священные своды. Если внешний вид храма наряду с королевским дворцом представлял собой венец творения архитектуры нового времени, то его внутреннее убранство не походило ни на что из того, что Джиа приходилось видеть до сих пор. Создавалось ощущение, будто блистательный белый доспех новой оболочки воздвигли над древним строением, оставив нетронутой саму суть святилища.

Центральный купол был так велик, что изнутри его синие с золотым солнцем по центру своды можно было спутать с самим небом. Высокие потолки поддерживали мощные колонны, выполненные из отполированного до блеска зеленого и медового камня. Колонны представляли собой связки трав и спелых злаков, которые по мере приближения к сводам раскрывались, образуя сложное переплетение арок.

Мотивы процветания и плодородия можно было увидеть и на украшенных удивительными мозаиками стенах. Белоснежный снаружи, внутри храм расцветал неожиданными красками эмали и природного камня. Вокруг гостей застыли орнаментальные изображения пейзажей: травы, цветы и деревья, поля и горы, реки и моря – и множество невиданных существ, их населяющих.

Синие птицы, ящеры размером с деревья и горы, быки и огнегривые львы занимали каждый свою область, нишу, стихию среди сложных художественных композиций.

Особое внимание Джиа привлекли пернатые змеи. В отличие от других высших животных, их длинные волнообразные тела вырастали из мозаичной земли, а у купола – в небесах – змеи раскрывали крылья. В когтистых лапах они сжимали некие манускрипты, в стороны от которых расходились сияющие лучи.

«Законы Единого, – догадалась Джиа. – Те самые Законы, которые легли в основу единого закона королевства».

Очень узкие окна, наподобие тех, что она видела и в королевской библиотеке, почти не пропускали солнечные лучи, поэтому храм освещался бесчисленным множеством свечей. И больше всего света было сконцентрировано в средокрестии, где возвышался алтарь Единого. Круглый мраморный постамент украшали, распространяя сладкие ароматы, связки живых цветов, гроздья фруктов и свежеиспеченные золотистые хлеба.

Гости все прибывали, и наемница тревожно огляделась. Большое скопление людей было ей не по душе даже в состоянии концентрации. Длинные ряды деревянных скамей подле алтаря уже были плотно забиты.

Среди однообразной, одетой в траур толпы в глаза ей бросилось яркое пятно. Единственное улыбчивое создание – девочка лет двенадцати с ярко-рыжими волосами – важно кланялась прибывающим гостям, словно была самой хозяйкой этого святилища.