— Я смогла спасти своего второго ребенка от влияния Мессера. Тассир не менее талантлив, а потому наверняка бы заинтересовал моего будущего мужа. К счастью, я успела развестись быстрее, чем талант Тассира проявился. Но чувство вина из-за того, что я ничем не смогла помочь первому ребенку, никогда не исчезнет.

Аэлла замолчала, выпив глоток напитка. Весь заказ она сделала до моего прихода, откуда-то прознав про мои предпочтения — официантка принесла для меня чай с кусочками дыни и лимонный десерт. Продуманная. Но мне ничего не лезло в горло, потому что я внезапно поняла, о чем женщина меня попросит.

— И потому вы здесь.

— И потому я здесь, — кивнула Аэлла. — Чтобы хоть что-то сделать для Акреона, чью жизнь и судьбу уничтожил мой бывший муж.

— И что же вы хотите сделать? — вздохнула я, понимая, что ответ мне не понравится.

— Забрать осколок души моего сына, — честно ответила Аэлла. — Я знаю, что некромант способен восстановить душу и поместить ее в специальное магическое тело. И тогда я смогу... смогу позаботиться о том, чтобы Акреон изменился и начал другую жизнь.

Я с трудом подавила смех и с сочувствием посмотрела на женщину перед собой. Она... и впрямь в это верила. Верила, что сможет изменить сознательного человека, которого буквально взрастили на идее уничтожения демонов.

— С чего вы взяли, что я могу вам помочь? — спросила я, хотя и так догадалась: если эта женщина так хорошо осведомлена о моих вкусах, то и о том, что Лефиус выбил для меня право решать судьбу Мессера и Акреона, тоже знала.

— Давайте мы не будем притворятся, госпожа Вильгельминария Эр Шаттэ. Я хочу просить вас как мать, я буду предлагать вам все, что могу предложить. Пожалуйста, позвольте мне забрать душу Акреона...

... и возродить это чудовище. Я еле-еле улыбнулась. Нельзя сказать, что я не сочувствовала Аэлле, но... сколько призывателей пострадали из-за Акреона? И не только они, даже демонята. Получается, все это нужно забыть и простить? Я никогда не была великодушной, скорее, бессердечно-справедливой. Но справедливо ли такое по отношению к Аэлле.

— Я знаю, знаю, что он сделал. Но клянусь вам, дайте мне только шанс... — начал женщина, но я подняла ладонь вверх и мотнула головой, прерывая ее.

— Дайте сказать. Я... хотела настаивать на уничтожении души Акреона. Воспитание воспитанием, влияние Мессера велико, но мой демон, который прекрасно видит сущности, сказал мне, что не будь у Акреона предрасположенности к такому поведению, то таким бы чудовищем он не стал. А я... я призыватель. И я люблю как демонят, так и высших демонов. Признаться, от них хорошего я видела больше, чем от незнакомых мне людей. И потому я хотела настоять на уничтожении осколка души, но из-за вас... — я вздохнула. — Я позволю другому решать судьбу. Тому, кто обязательно будет справедлив, кто не будет так предвзят, как я. Пусть он решит, что с ним делать. Это все, что я могу сделать для вас.