Это он сейчас правильно понял, что Алексей-Лелик назвал его тещу “кисой”?

Дальнейшая логическая цепочка выстроилась сама. Единственная дочь Суховского пропала. Сам он ослеп и стал беспомощным. Вся власть и деньги теперь в руках Тамары…

А этот Лелик никак решил ее соблазнить и украсть принадлежащие ему, Игорю, миллионы?

Нет, брат, не пойдет. Не для того он выстраивал план с подменой жены, чтобы вот так пролететь!

На ходу придумывая, как будет оправдываться перед тестем и тещей, Лесницкий засобирался обратно.

И вот теперь он с покаянным видом стоял на пороге их дома, держал в руках огромный букет и мысленно повторял придуманную “легенду” о том, как его сбила машина, он ударился головой и получил амнезию…

Ах да, еще нужно пустить скупую слезу. И показать, как жалко птичку…

***

В Лабард-и-Наре наступила весна. День стал длиннее, ночи – короче. Сквозь пожухлую прошлогоднюю траву пробивалась молодая зелень, и на ветках набухли почки.

Люди радовались теплу. А еще больше – первым всходам на огородах и полях. Тем самым, которые осенью заставила посеять госпожа-экономка.

В заново отстроенном хлеву раздавались слабые голоса новорожденных телят да козлят. А по двору бродили курицы, утки и гуси с выводками птенцов.

Не только в замке, но и в самом городке жизнь стала проще. На местном рынке шел бойкий обмен, ведь деньги здесь по-прежнему не имели значения. Зато появилось несколько коптилен, активно работала мыловарня и гончарная мастерская, нашелся кузнец, бондарь и даже кожевник. А едва распустились крошечные первоцветы, как несколько мужчин из рыбацкой деревни подались в лес. Бортничать. Так что вскоре на рынке обещал появиться и мед диких пчел.

Люди все еще зависели от добычи “Бурерожденного”. Но уже сейчас было видно, что к осени они смогут сами себя обеспечить едой.

Госпожа-экономка каждый день получала отчеты об изменениях к лучшему. Да только радоваться не получалось. На душе у Дианы царила зима.

Начать с того, что Инесс впала в детство. Она поглядывала вокруг широко раскрытыми наивными глазами, улыбалась и пускала слюни. Страшное и жалкое зрелище.

Герцогиню заперли в спальне. Приставили слуг. Дважды в день ее проведывал доктор Тернес. Но, несмотря на все имеющиеся в его арсенале травки, артефакты и процедуры, память к ней не возвращалась.

Диана заглядывала к Инесс по утрам, чтобы узнать, как прошла ночь, и нет ли изменений. Но шли дни, а ничего не менялось. Герцогиня никого не узнавала: ни принца, ни Катрину, которую все же вернули в замок, ни саму себя в зеркале. Она не осознавала даже того, что беременна. Ее разум был чист, как в момент рождения. Темная магия выжгла из него все, оставив лишь пустое пространство.