Когда мы сели в карету герцога, он наклонился вперед и, не обращая внимания на Лидию, взял мои ладони в свои.

— Сейчас все позади, моя дорогая графиня, моя невеста и моя спасительница, - мягко и как-то особенно тепло произнес он.

— Спасительница?

— Именно. Мне пришлось навестить брата, чтобы в последний раз предложить ему переговоры, но он повел себя не по чести. Мне пришлось бежать. Долгий месяц я добирался до столицы, скрываясь от преследовавших меня людей. Вернулся я только пару дней назад. Когда однажды заснул в лесу, именно ваш голос, графиня, разбудил меня. Я замерзал возле погасшего костра.

— Мой голос? – не найдя, что ответить, я продолжала рассматривать его черты, ставшие более острыми, дикими.

— Да, вы словно будили меня у вас в замке. Вы звали меня на помощь, кричали, что я нужен Грегори, и если не я, вам никто не поможет.

— Это ужасно, Амир, - по моим рукам и спине прокатились мурашки.

Карета тронулась, и мы выехали в сторону дома.

*** *

Когда я узнала все о своем будущем муже и его брате – нынешнем короле Асталии, мне стало немного стыдно за свое поведение и свои мысли. В нашем мире тоже были времена, когда женщины шли за мужьями и строили быт там, куда приведёт их судьба и долг. Те же, кто избегал этого, обрекал и себя, и свою семью на постоянный побег от жизненных перипетий.

— Я хочу извиниться, Амир, - ответила я, как только карета остановилась возле крыльца нашего поместья и Лидия вышла из нее.

— Вот вам, моя дорогая, точно не за что извиняться, - снова взяв мою ладонь в свою, ответил Амир. Выходить ни он, ни я не торопились.

— За то, что заставила вас беспокоиться в и без того сложное время. Я поеду с вами тогда, когда это будет необходимо, герцог, только…

— Я даю вам слово, Алисия, что у вас будет не меньше года после нашей свадьбы. Даже если мы сможем освободить престол раньше, я не против. Я дождусь, когда вы сами будете готовы поехать со мной, чтобы стать королевой.

— Звучит очень красиво, но я знаю, что это тяжелый труд для обоих.

— Если этот труд будет проходить в любви, то трудности эти мы и не заметим, а я точно могу сказать, Алисия… у меня было время подумать в пути сюда. Я не знаю, любовь ли это, но я вижу свою жизнь только с тобой, - он не поднимал глаз, пока говорил, но в самый последний момент поднял голову и посмотрел в мои глаза.

— Я тоже, не могу сказать точно, но то время, когда ты жил в нашем замке… оно было самым …

— Самым радостным? Я боюсь сказать «счастливым», потому что все еще лелею надежду на более счастливые времена.

— Да, наверно я соглашусь, - в этот момент дверь кареты открылась. Видимо, это было максимально допустимое время, когда мы с герцогом могли побыть вдвоем в закрытом от глаз помещении.