— Пытались, – ответил отец, – Женя хороший аппараты придумал. При первом попадании становится невидимым, и дальше летели уже спокойно.

— Когда он успел вам ласточки модернизировать? – удивился Никифор.

— Буквально на днях.

— Не могли же мы отца без защиты оставить, – подала я голос.

Мы с Лили сидели рядом и наблюдали за мужчинами. Пока даже не общались, давали им возможность прийти в себя от осознания, что мы будем участвовать в боях. Лица всех присутствующих в комнате были кислые, на нас смотрели с неудовольствием. В конце ужина я не выдержала и, взяв отца за руку, вывела из общей комнаты.

— Нужно поговорить, – кивнула ему и вывела в соседнюю комнату, оказавшуюся чей-то спальней.

Отец смотрел на меня хмуро. Махнула рукой, выставила звукоизоляцию и прямо посмотрела на отца.

— Скажи честно, ты стыдишься нас с Лили и того, что мы сильные?

— Что?! – сильно удивился отец и схватил меня за руки, – кто тебе такую глупость сказал?

— Твое поведение и высказывания заставляют сделать именно такие выводы. Ты стыдишься, что мы сильные женщины и можем с мужчинами на равных участвовать в боях.

— Надежда, – он посмотрел на защиту и дополнительно ее усилил, – ты знаешь меня с рождения, и сама отчасти занималась моим воспитанием. Должна понимать, что мы, мужчины, так устроены. Мы воспринимаем вас, женщин, как тех, кого мы должны защищать и беречь. Холить и лелеять. А вы, две козочки, решили взбрыкнуть и показать свою силу.

— Про холить и лелеять, – хмыкнула скептически, – иногда это так душит, когда тебя опекают настолько, что ты и шагу без присмотра ступить не можешь. “Убьешься, поранишься, на тебя нападут. Сиди во дворце, ты ж мое сокровище” и “я не хочу, чтобы тебя кто-то украл”.

Отец смотрел на меня обалдевши.

— Это то, что я слышу, всю свою жизнь во дворце, и не только в качестве твоей дочери, но еще будучи твоей прабабкой. Эрик, чтоб ему на небесах икалось, трясся надо мною и боялся, что со мной что-то случится. Практически не выпускал из дворца. Хотя он знал и на своей толстой шкуре ощутил, что я могу за себя постоять. Но его паранойя, твердила ему, что женщина – это слабое беззащитное существо. Я ему так толком и не смогла втемяшить, что могу себя защитить. И сейчас ты ведешь себя так же, и мне банально обидно, что ты не веришь в меня и Лили. Нам бы хотелось, чтобы в нас верили и гордились, а не пытались отшлепать за то, что мы сильные и способны за себя постоять.

Отец сгреб меня в объятья и погладил по голове.

— Я все понимаю умом, но у меня все скручивается внутри в тугой узел. Мне страшно вас потерять. Да, я знаю, что ты очень сильный маг и сильный боец. Но ты же не регенерируешь так быстро, как оборотни.