С тех пор, как сюда, на Великие болота Эль, через Перешеек пришла война, южан тут не жалуют. А уж божьих людей и вовсе.
Олинн вскочила.
Если решать умом, то Торвальд прав — бросить его здесь. Божьи люди — враги, и в болоте ему самое место.
Но если решать сердцем… Оставят его здесь — он, ясное дело, умрёт. Но ведь теперь, когда они его нашли, получается, что Олинн стала его аэсмэ[5] − ответственной за судьбу. Бросит его умирать, а потом в Небесных чертогах ей это припомнится. Ведь бросить умирающего — всё равно, что самой убить. А убить не в бою — значит обречь на вечные скитания в холоде Тёмных долин, и не ей решать, заслужил ли он это.
− Жив, да толку-то? — пожал плечами Торвальд, снова трогая монаха носком сапога. — Видать, всё равно недолго ему осталось.
− Надо отвезти его в замок.
— В замок? — недоверчиво переспросил Торвальд. — Ну, это нужна телега, а она сюда не пройдёт. Да и помрёт он по дороге, только возня почём зря и выйдет.
— Или нет, в замок не надо! Лучше в избушку к Тильде! Мы недалеко ещё отъехали. Она его и вылечит, — Олинн вскочила и отряхнула руки.
− Это ещё зачем? Пусть бы тут и подох, − буркнул Торвальд. — Зачем нам его тащить да спасать?
− А затем. Видишь его? Это — Хравн[6], − Олинн указала на ворона, который всё ещё сидел на ветке. — Это он привел нас к нему. Он указала на это место.
Торвальд посмотрел на птицу, и ворон каркнул напоследок, словно напутствуя, взмахнул крыльями и, тяжело взлетев с ветки, исчез за деревьями.
− О, Нидхёгг! — Торвальд в сердцах сплюнул. — Повезло же, а?! Ещё бы я святошу не спасал!
Но Хравн — священный ворон. И раз уж он привёл их сюда, видать, на то воля Луноликой Моор−Бар[7]. А с божественной волей не поспоришь.
Олинн оглянулась. И как им отвезти раненого в избушку? Такого огромного им даже вдвоём с Торвальдом на лошадь не затащить! А Тильда им в этом деле не помощник, старая она. И к тому же, проводив их, ушла на болота, на дальний край на Голубой порог. Конец лета — самое время собирать кровавый мох, который только там и растёт, и вернётся она дня через три. А так бы позвать её сюда! Вёльва бы помогла.
Но поскольку до её избушки было рукой подать, Олинн, не раздумывая, вскочила на лошадь. Хочешь не хочешь, а придётся монаха спасти.