— У меня есть твоё слово на этот счет? — спросила я, прекрасно понимая, что это станет клятвой, которую она не сможет нарушить.

Кэролайн посмотрела на меня долгим взглядом, прежде чем вздохнула.

— Да, я клянусь в этом.

Задрожав от ощущения покалывания, пробежавшего по мне, я поняла, что она обязательно скажет мне, и я обязательно это услышу. Кэролайн привела нас в солярий, который когда-то был задней верандой. С тех пор в ней были установлены окна и уютный электрический камин. Камин вспыхнул, когда мы вошли, и я сделала несколько шагов в сторону от его невыносимого жара. Кэролайн села в мягкое зелёное кресло и стала терпеливо ждать, пока мы займем свои места.

— Я расскажу вам свою историю с самого начала, — сказала она, оглядывая комнату. — Я родилась дочерью художника. Моя мать умерла, когда я была маленькой, так что остались только отец и я. Но мой отец… он любил меня как родитель, но не понимал меня. Не совсем. Мы отдалились, когда я достигла совершеннолетия. Он погрузился в работу, а я…

Она остановилась и посмотрела в окно. Ей понадобилось время, чтобы собраться. Потом она посмотрела мне прямо в глаза.

— Я была молодая и глупая. Я хотела танцевать. Я хотела быть дикой. Я хотела приключений. И когда мною заинтересовался красивый незнакомец, я бросилась в его объятия. К тому времени я уже отдалилась от своих друзей. Все они оставляли свою молодость позади, остепенялись или переезжали в город. Заметьте, это не значит, что «здесь» — тогда на этих холмах не было города.

Её глаза затуманились.

— Я продолжала встречаться со своим тёмным незнакомцем. Иногда он дарил мне подарки. Теперь я смеюсь над ними, зная, что эта волшебная еда и безделушки должны были привлечь меня к вратам. Должно быть, он почувствовал во мне совместимость и подталкивал меня к изменению. В то время я думала, что это самые романтичные жесты. Я была влюбленной дурочкой. Я верила, что он тоже был таким, но сейчас, оглядываясь назад, в глубине души я понимаю, что это была интрижка для нас обоих. Он сказал мне об этом, но я не хотела этого слышать. Зима приближалась, и я, конечно, начала меняться. Я видела существ. Слышала существ. Я уже почти ничего не помню о бале — в каком платье я была одета, под какую музыку танцевала. Но я помню изменение. Я никогда этого не забуду.

Тут я должна была с ней согласиться.

— После изменения мой мир перевернулся. Это сделало не видение фейри, о нет, это был жалкий Двор, в который я попала. Конечно, я выбрала Осенний Двор. Меня влекло, как мотылька на пламя. Я была создана для этого. Для Артемис.