Он сунул руку во внутренний карман своего пиджака, который, как впервые заметил Дэгс, выглядел дорогим и идеально сидел на нём. Юрий походил на своего отца или на одного из деловых партнёров своего отца. Или, может быть, он просто выглядел как сын своего отца, пожалуй, впервые с тех пор, как Дэгс с ним познакомился.

Русский вытащил сигарету из кармана своего дорогого пиджака и поднёс её к губам. Наклонив голову, он прикурил от зажигалки Zippo, той самой, которую Дэгс запомнил по пляжу.

— Мы провели ритуал прошлой ночью, Дэгс, — добавил Юрий как ни в чём не бывало. Щёлкнув зажигалкой, он сунул её в карман пальто, которое носил поверх дорогого пиджака. — Мне жаль, что моим людям пришлось подстрелить тебя. Правда жаль. Но мы не могли рисковать тем, что ты встанешь у нас на пути, брат. Я подумал, что маленькая дырочка от пули не сильно замедлит тебя. Но это позволило моим людям закончить то, что я приказал им сделать.

Дэгс уставился на него.

Он уставился на одежду, на дорогую стрижку, которую раньше не замечал, на кольца на руках Юрия, золотые часы, пальто из верблюжьей шерсти, сшитый на заказ костюм.

Сделав это, он обнаружил, что понял.

Каким-то образом он всецело понял.

Даже несмотря на то, что ему этого не хотелось.

— Ты — это он, — сказал Дэгс. — Ты — Отец.

Юрий улыбнулся, наклонив голову и выпустив идеальное кольцо дыма.

— Не для тебя, — просто ответил он. — Мы братья, Мегедаджик.

— Ты не Юрий, — прорычал Дэгс. — Я не знаю, кто ты, чёрт возьми, такой.

— Я Юрий, — терпеливо произнёс другой. — Я такой же, как ты, брат. Я всегда был таким, как ты.

Пожав плечами, мужчина с глазами, похожими на солнце, сделал плавный жест рукой, держащей сигарету.

— Ну что ж… мы разминулись, да? Ты был чуть более пробуждённым, чем я. Возможно, сейчас я немного более пробуждён, чем ты. Но когда я говорю, что мы братья, я имею в виду, что мы действительно братья. Я хочу, чтобы мы оставались братьями, Мегедаджик. Я хочу, чтобы мы вместе помогли этому миру.

Чем дольше Юрий говорил, тем сильнее раскалывалась голова Дэгса.

К тому времени, как русский сделал паузу, в животе у него зародилось болезненное, пульсирующее чувство.

Демоны продолжали проникать под навес через отверстие между ветвями. Дэгс насчитал уже шестнадцать. Это не включало Юрия, Феникс, Руби, Кару или парня, которого он не знал. Себя, Дэгса, он тоже не учитывал.

— Зачем? — спросил он наконец. — Если мы «братья», как ты говоришь, зачем ты всё это сделал, Юрий? Зачем забирать моих друзей? Зачем причинять вред людям, которые мне небезразличны?