— О, черт возьми, нет! — Это был первый раз, когда я услышал, как Перл ругается, и это было безумно сексуально с тем, как она сменила позу, чтобы встать на колени на кровати, положив руки на бедра и наклонившись вперед с выражением яростной решимости. — Мы собираемся разобраться с этим прямо сейчас.

— Что?

— Я верю в демократию и сделаю все возможное, чтобы убедить тебя, что это правильный путь.

— Ты можешь попробовать, — сказал я и пожал плечами.

— Я еще не закончила, так что помолчи и послушай, — приказала Перл, явно увлеченная этой темой. — Я хочу, чтобы ты пообещал, что независимо от пола наших детей, это не будет иметь никакого значения.

Я сморщил лицо.

— Это большая гребаная разница.

— Женщины могут руководить так же хорошо, как и мужчины, — утверждала она. — На самом деле, я бы сказала, что женщины ведут себя даже лучше.

— Если бы ты меня сейчас так чертовски не заводила, я бы наказал тебя за такое оскорбление. — Я придвинулся к ней ближе. — Я буду рад показать тебе, почему мужское доминирование вызывает привыкание у женщин.

Перл подняла руку.

— Обещай мне, что наши дочери будут иметь равные права с нашими сыновьями.

Моя голова со стоном упала вперед.

— Уже за полночь, завтра мы поженимся. Я не могу изменить законы в один миг, даже если бы захотел.

— Обещай мне, что наши дочери будут иметь равные права с нашими сыновьями, — медленно и твердо сказала она, ее глаза были сосредоточены на мне.

— Нет, — сказал я, не моргнув.

— Почему нет?

— Потому что мы последние свободные люди в мире, и пока мужчинам запрещено править Родиной, женщинам запрещено править Северными землями.

Она моргнула и некоторое время сидела тихо.

— Хорошо, я понимаю твою точку зрения, так как насчет того, чтобы мы с тобой заключили договор? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы побороться за допуск мужчин в Совет, и когда я добьюсь успеха, вы тоже измените свой закон.

— Когда половина Совета будут мужчины, — сказал я. — Тогда я изменю закон, но до тех пор Северными землями по-прежнему правит мужчина.