Он бросил взгляд на меня и Рида, стоявшего позади у борта. Рид держался особняком с того первого дня в каюте, говорил мало и часто хмурился. Я ожидала подобного. Рида не интересовали мимолетные интрижки. Все, что между нами произошло на том столе, что-то значило для него.

Он просто не знал, что именно.

Когда Рид думал, что никто не видит его, я замечала, как он хмурит брови и качает головой, словно ведет безмолвный разговор сам с собой. Временами его лицо даже искажалось от боли. Я не смела думать почему – не смела надеяться – и вспоминала лишь о том, что он сам дал мне. Рид сказал мало, но его слова были бесценны.

«С тобой я чувствую себя… правильно. Цельно».

Несмотря на сильный холод, от этого воспоминания по телу у меня разлилось тепло.

Его слова не были окончательным решением – ни в коем случае, – но хоть каким-то решением они были. В ту минуту Рид выбрал меня. И с тех пор он выбирал стоять рядом со мной, спать рядом со мной, слушать, когда я говорю. Когда вчера Рид, хмурый и смущенный, предложил мне остатки своей еды, Бо даже вызвался выплатить Селии свой долг.

Все это больше походило на сон, чем на реальность.

И я держалась за этот сон изо всех сил.

– Когда мы пришвартуемся, глава порта вызовет гвардию короля, – сказал Жан-Люк, – а те, в свою очередь, предупредят шассеров. Я прикажу проводить меня в замок, чтобы попросить аудиенции у его величества. Он согласится, как только узнает, кого я поймал.

Селия вскинула шприц.

– В городе Лу и Рид будут притворяться, что обездвижены.

– Их все равно нужно связать. – Обращаясь к Бо, Жан-Люк добавил: – Как и вас, ваше высочество.

– Когда родители Селии приедут за ней в порт, я проскользну под их экипаж. – Коко посмотрела на город вдали. Все еще маленький и едва различимый, он с каждым мгновением становился все больше. – Я буду с Клодом и остальными в «Левиафане», ждать вашего сигнала.

Рид возвышался позади меня, я чувствовала его тепло и уверенность. Всякий раз, когда мы обсуждали, что делать, его лицо выражало необыкновенное спокойствие. Как будто он перестал размышлять о хаосе, суматохе и своих эмоциях. Я тихо хихикнула, прикрыв рот. Умеет же человек отгораживаться от собственных чувств.

– Когда нас запрут в подземелье, Коко отвлечет внимание шассеров, – сказал Рид. – Жан попросит гвардию вмешаться и сменит их на посту.

– Я вытащу нас всех магией из темницы, – продолжила я, – и мадам Лабелль тоже. Бо и Жан-Люк незаметно выведут нас из замка по туннелям.

Жан-Люк выглядел взволнованным.

– Огюст знает о туннелях.