– Он не знает их так, как я, – мрачно сказал Бо. – Я вытащу нас оттуда.

Жан-Люк посмотрел на нас с Ридом, по-прежнему нервно постукивая по штурвалу.

– Между походом в замок и заключением в темницу еще много чего произойдет. Вы же это понимаете, да?

«Добром все это не кончится».

– Да. – Не в первый раз перед глазами у меня возникло лицо Эстель, искаженное мукой. Ее обмякшее тело. Сапогом по щеке и кулаком по голове. Быстро возникли и другие лица, перешептывания. «Вьера Бушен сбежала, когда они попытались сжечь их с женой – на этот раз не огнем, а кислотой. В качестве эксперимента». И… – Полагаю, его величество питает слабость к крысам.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас, но…

– Все должно выглядеть достоверно, – закончил за него Рид твердым голосом. – Мы все должны сыграть правдоподобно.

Жан-Люк кивнул.

– Будет больно.

– Боль мимолетна. – Я не знала, откуда взялись эти слова, но они были правдивы. – И если мы оступимся – хоть на мгновение, – боль будет куда сильнее. И гореть на костре будет куда страшнее. – Воцарилась тяжелая тишина. Я вспомнила ту пытку пламенем, лижущим мои ноги и руки, волдыри, разрывающие кожу, жар, отрывающий мышцы от костей. И слегка вздрогнула. – Доверься мне.

Мы подплыли довольно близко к городу, и уже можно было различить здания, людей, суетящихся как муравьи. Жан-Люк бросил нам веревку. Он не смотрел ни на кого из нас.

– Пора.

– Завязывай туго, – сказала я Риду, обвязывавшему мои лодыжки.

Присев передо мной на корточки, он связывал меня нежно, даже слишком нежно. Казалось, он не хотел затягивать путы. Большим пальцем Рид провел по маленькой вене от моей ступни до лодыжки, где она исчезала. Но Рид не остановился и продолжил водить по моей коже, сосредоточенно глядя на свой палец.

– Ты будешь притворяться, что обездвижена, – пробормотал он наконец. – Нет нужды калечить тебя.

– Все должно выглядеть убедительно.

– Никто не будет смотреть на твои лодыжки.

– Рид.

Я наклонилась вперед и коснулась его щеки. Рид неохотно встретил мой пристальный взгляд, и его самообладание тут же дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Он приник к моей ладони, не в силах сдержаться, и в его глазах наконец-то промелькнули какие-то чувства. В них плескался ужас.

– Если у нас не получится, сгорю не только я. Но и твоя мать. И ты сам. Нельзя этого допустить.