Николина подняла голову с пугающе пустым выражением лица.
В мой первый день в Цезарине бродячий пес забрел на помойку, где я пряталась. Дрожащий и одинокий, он держал в пасти кость. Его единственное сокровище. Я видела, как жестокая девчонка украла косточку у пса, как она била его этой костью. И тогда пес огрызнулся, бросился на нее и укусил за руку. Позже в тот же день – после того как девчонка убежала, плача и истекая кровью, – мужчина, проходя мимо, погладил собаку по голове и дал ей немного калиссонов. Пес побежал за ним домой.
Как бездомная собака на помойке, Николина огрызнулась, вонзив ногти в ногу своей хозяйки.
Жозефина дернулась, словно от неожиданности, и недоверчиво прищурилась. И тут ее глаза расширились от ярости. С диким рычанием она наклонилась и схватила Николину за волосы, дернула ее голову вверх и глубоко вонзила зубы ей в горло. Я ощутила тошноту, услышав, как щелкают и хрустят зубы Жозефины, жадно поглощая пищу – в то время как Николина беспомощно брыкалась. Ее крики перешли в бульканье.
Жозефина вырвала ей голосовые связки.
И даже тогда она не остановилась. Жозефина пила и пила, пока руки Николины не ослабли, а ноги не подкосились. Она пила до тех пор, пока позади нас не раздался всплеск, а потом рокот волн. Послышались боевые кличи. Мимо пробежала обнаженная женщина – ее серебряные волосы развевались, а трезубец сверкал. Я никогда не думала, что буду так рада видеть пятую точку Эльвиры.
Отбросив Николину, Жозефина обернулась с дикими глазами. Кровь хлынула у нее изо рта, но она поймала трезубец Эльвиры прежде, чем та ударила бы ее по голове. Орельен срубил мое дерево одним ударом дубинки. Он поймал меня с удивительной нежностью, а Ласимонн между тем опустился на колени рядом с нами.
– Госпожа передает наилучшие пожелания, – пророкотал он. – Прости. Будет больно.
Он выдернул шипы у меня изо рта, вытащил их из моих рук и ног, а Олимпьенна, Леопольдина и Шабтай набросились на Жозефину. Десятки других мелузин пронеслись мимо и нашли добычу среди деревьев – кровавых ведьм, которые собрались посмотреть на мою казнь.
Пока я кашляла и отплевывалась, Орельен и Ласимонн оттащили меня от греха подальше.
– Чем мы можем помочь? – спросил Орельен. – Как нам исцелить тебя?
– Ничем ты мне не поможешь, если только не припас противоядия в кармане… хотя какие у тебя могут быть карманы. – Я закашлялась от смеха, опершись о колени. Мелузины прислонили меня к другому дереву. На нем, к счастью, крови не было. – Идите. Я сама исцелюсь.